Книга Карлов, страница 103 – Степан Мазур

Больше поразило, что рядом с дедом носилась девчушка лет четырёх, пытаясь помочь.

Детские ручки хватались за ношу, и ребёнок постоянно повторял:

— Давай, деда, давай, тяни!

Я помог с этой погрузкой. Бочка действительно была до краев наполнена провизией. Молча протянул деду карабин и патроны.

Он заохал, с видом знатока разбирая его на ходу:

— Ого, оно же ещё в заводской смазке! Вот так дела! Хорош!

Подойдя к бочке, я вдруг понял, что тот ещё идиот. Теперь её вес составлял порядка двухсот килограмм. Края же были не такими плотными, как на металлическом корпусе. Так что, даже подцепив их робо-пальцами, я не мог утащить весь этот груз в одиночестве. Приподнять — да. Покатить — возможно. Утащить — нет.

Но если же положить бочку на бок или катить краем, то наверняка разбились бы стеклянные банки, плотно составленные друг с другом.

В голове пустота.

Мелькнула мысль всё бросить и просто уйти. На секунду даже показалось, что дед сейчас зарядит карабин и разрядит мне его в лицо и сам заберёт все трофеи.

Им нужнее!

Но дед лишь с пониманием посмотрел на меня, словно увидел эту внутреннюю боль и метания, и выкатил из-за калитки тележку. Одноколесная, металлическая. Такая, на какой возят грунт или дрова с улицы в дом, чтобы колоть уже на внутреннем дворике, она была потёртой, старой, но рабочей.

Легко приподняв бочку и поставив на тележку, я понял, что это укатить смогу. Стабилизаторы экзоскелета работали что надо.

— Отец, есть лопата?

— Есть.

— Человека похоронить надо.

— Хорошего?

— Лучшего.

Дед вздохнул и молча принес лопату. Карабин с пакетом он утащил домой ещё в тот раз, когда пошёл за тележкой.

Взглянув на лопату, добавил участливо:

— Помочь?

— Да… пойдёмте со мной.

— Лизка, ступай домой. Да не вылезай со двора, — приструнил он расшалившуюся внучку, что принялась нарезать круги вокруг нас.

Беззаботное детство сыпало вопросами. А я не мог разговаривать.

Без боязни старик пошёл следом за мной. А я поражался, что он просто не ушёл домой, а снова предложил помощь.

Может, пошёл следом за тележкой? Вдруг не верну. Но нет же, не вооружен. Карабин дома оставил. Идёт на риск осознанно, с незнакомым человеком. Или мое лицо настолько переменилось с первой встречи, что и задавать вопросы не нужно?

Выкуси, Невельской, люди лучше, чем ты думаешь!

Мы вернулись к красному танку. Я разгрузил бочку и стаскал припасы на катер, саму её привязал к борту и наполнил до краев дизельным топливом, плотно закупорив крышкой. Так же наполнил вторую металлическую, которая уже была привязана.

Катер заметно просел под новым грузом. По итогу, у нас был полный бак, две бочки на корме и обилие ящиков на носу и крыше, что исключало возможность установки третьей бочки. Выходило семьсот литров топлива. По идее, хватало на половину пути. Вздумай я сменять что-то ещё, и катер просто не отчалил бы от берега.

Вернувшись к красному танку, обомлел. Дед копал яму, работая в поте лица своего. Само лицо густо облепило мошкой, но он словно не видел за работой. Взяв ящик консервов с носа лодки, я положил его на тележку, подкатил к деду и отобрал лопату.

— Спасибо, отец. Вот тебе за труды… Береги Лизку.

Он вытер вспотевший лоб рукавом. Посмотрел на меня.

— Зима нынче в этом году рано придёт. Одежа у тебя, парень, не по погоде. Околеешь.