Книга Карлов, страница 117 – Степан Мазур

В ней стояла тахта, на которой спал рабочий или владелец шиномонтажки. А над этим спальным местом висел брезентовый гамак, как второе спальное место. Конечно, он достался мне.

Наш новый знакомый устроился на залежах колёс на старом матрасе. Обогреватель давал минимальное тепло. В закрытом помещении стояла положительная температура. С термобельём и в зимней одежде спать было можно гораздо комфортнее, чем в автомобиле, который остывал с каждой минутой на холоде.

Поставив «хрюшку» напротив оконца — которое при необходимости могло стать бойницей — и, обняв ружья, мы спокойно отключились. Старинный ключ с брелоком-сигнализацией я спрятал в кармане под сердцем. По крайней мере, предупредит, если будут угонять.

Утром автомобиль действительно подал сигнал, заверещав на всю округу. Я подскочил и едва не растянулся на полу с ружьем. Выскакивать из гамака резко не следовало. Не хватало ещё «самострела» в пути.

На улице оказалось, что никаких врагов нет, а Николай обстоятельно запихивает домкрат под автомобиль. Гидравлический, длинный, с большой ручкой — наследие шиномонтажников прошлого. Профессиональный инструмент знал своё дело, в три-четыре движения приподняв половину автомобиля.

— Доброе утро. Колесо заднее спустило. На охоте что ли были вчера? — он кивнул на левое заднее колесо.

Присмотревшись, мы заметили следы от дроби. Они снесли часть резины, поцарапав край, но не пробили камеру полностью сразу. Но старому колесу хватило и этого, чтобы на морозе окончательно прийти в негодность и сдуться, как спущенному шарику.

— Ага, были, — буркнул академик. — Только как добыча.

Я полез за запаской, но оказалось, что колесо настолько древнее, что на нём образовалась плесень. Сдутое, порванное, изжеванное, закоченевшее, оно лежало здесь словно с начала времён.

— Во дела. Не посмотрели сразу, — вздохнул Невельской.

Выручил Николай. Он торжественно спустил с крыши шиномонтажки две приличных на вид зимних шины шестнадцатого радиуса.

Со знанием дела заменив заднее колесо и переднее правое, учтиво кивнул. Без вопросов — заслужил плотный завтрак.

Костёр в бочке я развёл ещё в процессе ремонта. Невельской в это же время колдовал над канистрами, создавая фильтры для избавления бензина от воды.

Поглядывая на академика краем глаза, я заметил, как тот сначала процедил топливо, пропустив через старые женские колготки, которые нашёл в мусорке неподалеку. После этого он просто сливал топливо в старый тазик, который нашёл там же. И ждал. А потом начал черпать жидкость с поверхности, и без боязни заливать прямо в бензобак. На мой недоумевающий взгляд, сказал:

— Сначала мы избавили топливо от тяжёлых примесей. Вода тяжелее бензина, Карлов. Естественно, она оседает на дно. Если бы вам было интересно на физике, вы бы помнили, что бензин и нефть не тонут, а создают очень плотную плёнку на поверхности. Именно поэтому нефть всегда собирают при разливах в океане и на море именно с поверхности. То же самое происходит и на реках.

— Но проблема в том, что танкеры не плавают по рекам, чтобы я мог это узнать из образовательных программ, — улыбнулся я.

Тупой, так тупой. Чего поделать?

Он вздохнул, махнув на меня рукой и продолжил просвещать:

— Молекулярная масса воды восемнадцать грамм на моль, а бензин — это смесь углеводородов, и он не может меньше весить, потому и всплывает на поверхности воды. Всплывает, но не растворяется в ней! У него такое свойство: образовывать плёнку, которая и остается на плаву… Хотите почистить бензобак?