Книга Карлов, страница 158 – Степан Мазур

Равнодушно повёл головой в стороны. Лес. Один бесконечный лес. Ровная дорога. А ещё снег. Много снега и льда.

— А видим мы, что в нашей тайге нет ни одного векового дерева. Один подлесок и молодой лес, — отметил он. — Какого спрашивается хрена? Глушь должна быть глушью, с бесконечными возобновимыми ресурсами! Дремучими, как правящий класс. Но нет же: вековой лес срублен, а вдоль него тянутся нити трубопроводов: нефть и газ бегут на десятки тысяч километров. По земле, где из всей инфраструктуры из всего общественного стоит лишь покосившийся сельский сортир. Понимаете, о чем я?

— Хотите спросить меня, где Дубай? — в голове проплыл образ пляжа, набегающих волн и загорелых красоток в бикини. — Я бы сейчас не отказался от отпуска в Дубае.

— Я хочу спросить, какого чёрта компании брали народные ресурсы в неограниченном количестве, но народ от этого оставался ещё и должен? Где наши мега-проекты? Власть что, в едином порыве разучилась мечтать? Или повально деградировала, довольствовавшись одной лишь роботизацией, повышающей прибыль де-факто? Где рациональные подходы и умение воплощать мечты в реальность? Где сотни миллионов людей на этих огромных, богатейших просторах Дальнего Востока?

— Там же, куда вы отправили и всех остальных, Игорь Данилович, — устало ответил я и свалился без сил. Добавил чуть тише. — Учёный по кличке «Сатана».

— Сатана? Неплохое название. Злой гений, значит? — ухмыльнулся академик. — Но разве это я придумывал искусственные профессии вроде «говнореза» или «смотрителя за фекальными массами», чтобы оправдать повальное сокращение прошлых вакансий? Или я вбивал в голову женщинам стандарты красоты с необходимой модернизацией тел до гипертрофированных? Я прививал мужчинам желание отрастить член как у коня? Вы того человека называете Сатаной, Карлов?

— Что бы ни делал Сатана, люди умирают… Всё сходится.

Удалось перевернуться на спину. Лёгкие, слабые снежинки опускались на ресницы, застревали на маске. Мы не учли, что на этой дороге, часто зажатой среди деревьев, ветер иногда будет совсем тихим. Никакой тяги.

Ветер мог разгонять нарты, лишь когда дул строго параллельно дороге или разгонялся на полях или озерах. Но когда-то вспаханные поля давно зарастали тем же подлеском. Лес отвоевывал своё обратно. Всё чаще приходилось толкать «болид» и ждать своей очереди прокатиться на санках.

Невельской подошёл ко мне, посмотрел пристально и обронил:

— Вы же понимаете, что весь Дальний Восток можно было прогреть и уберечь от подобных температур, если бы это было кому-то надо.

— Игорь Данилович, пристрелите меня. Пожалуйста… Тяжелей всего слушать о несбывшихся техно-надеждах именно от миллиардера. В тулупе.

Он улыбнулся, подал руку. Подняв, заодно отряхнул:

— Как, по-вашему, сколько миллиардов я вкладывал в то, чтобы в России не запретили россиян в угоду роботам?

— Что вы имеете в виду?

— Что мои коррекции, влияния и отмена многих законотворческих инициатив уже никем не будет оценена по достоинству, кроме вас, Карлов. Но поверьте мне, я сделал всё, что мог, чтобы траве не запрещали расти, а людям дышать. И кстати… как вы относитесь к тому, чтобы снова пересесть на автомобиль?

Последнее сбило с толку ещё больше предыдущей речи. Проследив за взглядом его руки, я увидел металлический остов, торчащий из кювета. Присмотревшись, понял, что это бак… нет, целая цистерна под снегом!