Книга Карлов, страница 160 – Степан Мазур

Толкнуло, сбило с ног. Челюсть впилась в левую руку. Да прокусить тулуп не под силу!

Рукавица тоже не давала когтям поцарапать даже ладони.

Испугавшись, в истерике бил по серой морде кулаком с обнаженной для стрельбы с автомата рукой.

Бесполезно! Волчара впился намертво, рычал, но ни в какую не желал отпускать.

Рука мёрзла, окунувшись в снег. Мохнатый враг рычал. Сердце билось как бешеное. Я валялся в снегу. А там, по ту сторону тьмы, могли прийти новые враги и легко прокусить горло.

Стая работает сообща.

Что же делать?

Когда отводил руку для очередного удара, сбивая костяшки в кровь, пальцы коснулись ножен.

Охотничий нож на ремне! Прощальный подарок Шуры. Точно!

Пальцы едва отцепили заклепку, обхватили рукоятку. Дальнейшее понимал мало: кусок острозаточенной стали впился волку в бок. Снова. Ещё раз.

Лишь когда теплым начало заливать руку, понял, что хватка на руке ослабла. Столкнул тело с себя, приподнялся.

Весь тулуп был залит кровью. Кровь была так же на лице, шее, руках. Не моя. Вначале била фонтаном. Потом текла, капала. И всё на меня. На морозе быстро застыла, разукрасив морду под Хэллоуин.

Дрожащими руками сменил рожок, воткнул автомат в снег рядом и принялся оттираться снегом. Солоноватый привкус на губах был отчасти приятен. Ведь это кровь побежденного врага.

Яркий луч прожектора прорезал дорогу. А, нет, это фара. Одна.

Бибикая, как весёлый развозчик-молочник в европейской деревне, Невельской грохотом старого мотоцикла пугал саму тьму.

Был мой спутник на мотоцикле с люлькой. А вместо привычной уже ушанки на голове торчал шлем с подкладом-шарфом. Он оплёл уши и лицо. Так как ехать на мотоцикле зимой было ужасно холодно, утеплился.

Наверное, поэтому он не спешил?

— Заправляемся, загружаемся и в путь! — крикнул он мне ещё до того, как подошёл к костру и увидел волчьи трупы.

— Ага, только оботрусь, — я сплюнул кровь.

Он посмотрел озадаченно:

— Карлов, только не говорите, что вы напились волчьей крови.

— А что с того?

— Как что? А если вирус бешенства⁈ Вы в своем уме?

Я застыл, глядя на костер.

— Как-то времени подумать не было… Лекарство есть?

— Лекарство? Да я даже не смогу понять, что вы больны! — выкрикнул он. — До последнего момента. Вирус не путешествует по организму вместе с кровью. На самом деле анализ крови даже не покажет, что он у вас есть. Это конечно, если бы мы вообще могли проверить кровь хоть на что-то без оборудования и реагентов.

— Что делать? — сухо спросил я, не припоминая, что эпидемия бешенства когда-нибудь косила человечество.

Значит, выход был… Был же?

Невельской достал из люльки пару канистр, шланг с подсосом и отправился к цистерне. Крича на всю округу, чтобы волки даже не думали подходить, я вновь и вновь спрашивал «что делать?»

Громыхал старый «ИЖ». Ярко светила фара. Бесило молчание академика.

Наконец, он сказал:

— Вирус бешенства размножается в нервных клетках как технология «стелс». У вас не будет абсолютно никаких симптомов.

— И сколько мне осталось? — вяло перетаскивая вещи из нарт в люльку, спросил я.

Он наверняка уже придумал план по спасению, просто смаковал детали.

— А кто ж вас знает? Это зависит от индивидуальных особенностей вашего организма. Можете прожить неделю как огурчик или даже год. А потом бац — голова болит или спину ломит. А вы не можете понять причину, ссылаетесь на переутомление. Но в этот момент вы уже мертвы. Методов излечения не существует. Потому что лечиться надо до того, как бешенство поразило нервные клетки.