Книга Карлов, страница 59 – Степан Мазур

— Это плохо?

— Конечно, плохо. Организм — гомеостат и всё равно доберет своё, — разъяснил академик. — Не употребляешь хороший, «оригинальный» йод, получаешь зараженный вместе с быстрым ростом раковых клеток. Поэтому важно принимать йод в натуральном виде, чтобы избежать рака щитовидной железы.

— Йодная профилактика, значит?

— Она, родимая. Как я уже сказал, йод легко тянется щитовидной железой, радиоактивный йод — тоже. Но он поразит железу, и она легко повреждается и перерождается в опухоль. Защита одна — насытить железы нормальным йодом до того, как быстро начать умирать.

Он посмотрел на меня и для важности момента поднял наставительно палец:

— Но есть один момент — организм насыщается йодом ДО радиационного заражения. После уже мало поможет. События в Чернобыле показали радиологам, что при поражении щитовидной железы её проще вырезать, чем вылечить. Хирурги и резали. Это спасло жизни многим ликвидаторам, но повторный радио-удар эти бедолаги уже бы не пережили. Потому щитовидку надо беречь сразу, пока не встанет комом в горле, мешая дышать… Дышите же ещё?

— Дышу.

Тело перестало сводить холодной судорогой. Я переставил печку на минимальный режим. Из-за перепада температур и без того все окна запотели. Водитель скорее вглядывался в силуэты за окном.

На ум пришёл рациональный вопрос:

— А сколько надо йода, чтобы организму хватило?

— Сто миллиграмм на сутки, но не более десяти дней таких ударных доз. И конечно, никакого обычного йода в бутыльках из аптечки, если вы не умственно усталый. Используется йодид калия или лекарства, содержащие йод. Обычная соль тоже немало йодирована. Помните этот бонус от правительства, доставшийся нам от советского наследия? — он мельком посмотрел на меня и вздохнул. — Хотя… куда вам. Вы даже не помните, что его отменили, а затем ввели снова. Пищевая промышленность немало поиграла с нами в «угадай ГОСТ или ТУ?»

Бутылка красного вина пошла гулять по рукам под бутерброды и фрукты. Едва автомобиль начал вихлять и окончательно пропал обзор, как новый водитель затормозил у обочины.

«Рационально подходит к своим возможностям. Но где раньше была твоя рациональность?», — гневно подумал я.

Мне не было никакого дела до соли, а вместе с алкоголем внутри стали растворяться барьеры. Академик же вновь сверился с показаниями датчика и обронил, приметив указатель у обочины:

— Едем на юг, в сторону Поперечного. Это плохо, учитывая, что радиационный ветер дует нам навстречу. Надо быстрее проскочить до Кемерово. Так что больше не останавливаемся. Спим по очереди. Вы первый.

— Вы уверены, что справитесь с дорогой?

— Спите, Карлов. Вы, верно, вымотались с утра.

— Но я… мы же разделись!

— Просто прикройтесь зимней одеждой. Это позволит мне включить кондиционер. Лобовое стекло отпотеет.

Это так приятно — закрыть глаза. Перестать думать. Укачивает… Плывет в голове… полёт…

Писк! Дикий писк на плече.

— Карлов! Проснитесь! Карлов! — кричал учёный сбоку. — Мы под Кемерово! Наденьте противогаз! Ветер с юга усилился. Похоже, немало досталось и западному Китаю.

Эта неудобная резина на коже. Щетина на лице. Каждый волосик впивается в противогаз, и становится по ощущениям гвоздем в лицо. Как же чешется подбородок. Зачем у мужчин растёт борода?

Показатели на датчике и не думали утихать. Академик свернул к обочине.