Книга Сиаль, страница 28 – Евгения Ульяничева

— Хотел бы я сам знать… – Юга задумчиво скользнул пальцами по бусам. – Мать все стричь меня пыталась, когда сильно зарастал. Я орал, конечно, убегал да прятался, она бранилась – весело было. А они… Они, знаешь ли, очень быстро растут. И словно точно помнят: вот до жопы, а дальше ни-ни. Хотя иногда мне кажется, что они длиннее, особенно когда распускаю их или купаюсь…

— Можно?.. – Выпь протянул руку.

Юга, помедлив, склонил голову, и Выпь взял на ладонь прохладную массу волос. Тяжелые и гладкие, на руке они лежали как некая драгоценность, место которой было в секретнице Князя, а не на беспутной башке подкидыша.

— Красивые, – любуясь, искренне выдохнул Выпь.

Разбавить их черноту не мог даже красный Полог перед темнотой.

— Привет, Юга! – Вернувшаяся Серебрянка наверняка была страшно довольна уже тем, что парни сидели и мирно беседовали, а не лихорадочно собирались или смывали с лиц кровь и кишки.

— Давно не виделись, мелкая. Ты, что ли, ужин нам собрала?

— Да! Очень лакомые корешки, на самом деле, знаешь, как их сложно добыть?

— Зна-а-аю, – с усмешкой протянул Юга, ногтями счищая тонкую шкурку с одного корешка, – подземные пальцы особенно вкусны сырыми.

— Пальцы?! – задохнулась Серебрянка, в ужасе рассматривая добычу – длинные и короткие корешки, покрытые морщинистой светлой кожицей, они и впрямь были похожи на…

— М-м-м, свежий, сочный. Молодец, мелочь, и от тебя какая-никакая польза есть!

Серебрянка посерела.

Выпь сжалился:

— Не волнуйся. Просто название такое.

— То есть это не пальцы?

— Нет, глупая.

Серебрянка показала язык Юга, засунула в рот очищенный корешок. Выпь невозмутимо продолжил:

— Это просто органы размножения.

Серебрянка поперхнулась. Закашлялась, осердилась не на шутку – парни радостно дружно лыбились.

— Я вас обоих на ноль размножу! – сказала Серебрянка и с места кинулась на Юга.

— Выпь, она дерется! Что такое, мелочь, он правду сказал, чтобы тебя порадовать!

Когда возмущение улеглось, шумно пыхтящая Серебрянка, прожигая взглядом Юга, спросила у Выпь:

— Так мы выберемся на тракт?

— Ага. На прозаре отправимся. Так что доедай и ложись.

— Выпь, а я там целую толпу видела! – вспомнила Серебрянка, укладываясь. – На не-людей не похожи, может, тоже в Городец идут?

— Каковы из себя? – насторожился Выпь.

Серебрянка задумалась, виновато призналась:

— Толком не глядела. Высокие, темные, ноги-руки длинные… Я издалека смотрела, думала, ближе подойдут – разгляжу. А они с места не сходили, все будто плясали.

— Это танцорки, – узнал Выпь.

— Танцорки? – удивился Юга, на миг перестав плести растрепанную в потасовке косу. – Как далеко забрались. То есть как близко подобрались, они же обычно к Городцам не подходят.

— Нечего бояться.

— Они ведь не едят людей? – упавшим голосом понадеялась Серебрянка.

Еще одного кровавого бурана она не пережила бы.

— Нет. К ним не суйся, и довольно будет.

Серебрянка успокоилась (велела себе успокоиться), замоталась в плащ и устроилась спать. Выпь развел костер. Глядя на его жилистую спину, девочка постепенно расслабилась – и уснула.

Полог высветлел до бледно-синего, ветер царапался в каменной траве, подвывал в стеклянной поросли.

Мимо прошли два трехногих спиценога.

Серебрянка проводила их взглядом, восторженно приоткрыв маленький розовый рот. Долго смотрела, затем спохватилась, торопливо выкатила прутом из огня завтрак. Пропитанием в пути ведал Выпь, чутьем и накопленными знаниями отыскивая и воду, и пищу.