Онлайн книга «Сирингарий»
|
Милий кивнул, стряхнул с него приставшие зернышки. — Думаешь, опять вылезет? — Да кто ж энто пугало знает… Шорхнуло по стене. Обернулись: на глазах их древесные узоры-разговоры потекли, перемешиваясь, собираясь воедино, потянулись с хрустом, со щелканьем прочь от стены… Светец испуганно затрепыхался-забился и издох, а следом за ним — погасли в доме все огни. Милий и Шпынь завопили, вцепившись друг в друга. На второй этаж с первого две лесенки вели, сразу на галерейку выводили. Туда парни и взлетели, себя не помня. Как не навернулись впотьмах, одна Коза знает. Счастье, что Луну подняли, светом в окошки брызгало: не совсем мгла. Навстречу им уже чаруша с Царой бежали-поспешали. — Что развизжались, как свиньи колотые? — зло закричала дева. — Чего, ну?! — Там, — выдохнул Милий, — там, оно, вылезло… Чаруша же спрашивать не стал. В руках у него какой-то чудной огонек был, будто в округлом берестяном туеске с ладошку: сам сидел, сам глядел. Далеко тот огонек бил, и ярко. Чаруша им по лестницам поводил, по стенам, на лестницу прошел. Нахмурился. Повернулся к парням. Шпынь все Милия пытался прикрыть от неведомой опасности, к стене жал, а Милий, напротив, от стены той отпехивался что кот, купанию-полосканию злой противник. — Оно в застенке живет! — выдохнул, справившись с прыгающими губами. — Из дыры вылазит! Цара тут вовсе из терпения вышла: — В какой еще, мать перемать, дыре?! Я щас вам обоим так повылазию, так ласкану, неделю сидеть не сможете! У Шпыня же дух занялся, язык заморозило — за спиной у чаруши, веником-веретеном, медленно встало это…это… Тот, зачуяв, круто обернулся, вскидывая огонек и — Шпынь глазам не поверил — железо! Махнул, отбрасывая пакость от себя: сущ застонал, точно ветки в пучке переломило, и в падении чарушу зацепил. Рыжий не удержался, навернулся, прямо через перильца. Цара забранилась, Милий тонко, как девчонка, вскрикнул. — Убился?! Убился?! — спрашивал, зажав лицо ладонями. Кости править животным он умел бестрепетно, а на людскую кровь без слез глядеть не мог. Шпынь перегнулся через оградку. — Не, ишь, ловко как чебурыхнулся, что твой кот! Матюкается, ворохается. Живехонек, не рюмься. Ругался чаруша занозисто, Шпыню особо глянулись каустика-езуистика и стержни погружные-нефритовые. Придержал в уме, чтобы было чем козырнуть, коли выйдет случай. Чаруша, за спину держась, бродил своим огоньком по срубу. — В стену ушло, — сказал подоспевшей Царе. — Твоя правда, Милий. В стене живет. — Оба спускайтесь, живо! — рявкнула Цара, беспокойно вскинувшись. — Нечего тут делать, в главном доме пересидим! Однако, не сбылось: будто в ответ на слова те залопотали-захлопали ставни, сделалось в доме темным-темно… Вновь ломанулись парни вниз, глаза тараща. На этот раз Шпынь ногу подвернул-таки, но зато от падения Милия сберег, крепко за шиворот держал. Чаруша да Цара спина к спине встали. — Видишь теперь, какие дела творятся?! — крикнул Шпынь. — Признаться, ни сучка не вижу, — процедила Цара. — А я одну наблюдаю. — Ах ты, лагирь подколодный! Гляди, взбучу тебя! — Змеища узкоглазая! — Не отступил Шпынь. — Коли сразу бы поверила, того не случилось бы! — Знакомая картина, как друзей повстречал, — пробормотал чаруша, перебранку слушая. — А все же, Милий, где у вас запасные огни хранятся? Покажешь? И дверь отомкнуть попробую… |