Онлайн книга «Сирингарий»
|
Переглянулся Сумарок с Амулангой. — Нешто сам медведь за своей лапой пожаловал, — прищурилась мастерица. — Может, отдать? — робко предложил Василек. Репень по затылку вихрастому треснул, только сойкнул парнишка. — Ну да, сейчас! А князюшка за такову потерю небось бархатом спину на площади погладит! — А сам не отдашь — порвет! — вступился за отрока Марода. Пешня же засомневался. — Может, вовсе не вернется…Чаруша его вон как насадил! Не вдруг прочухается! Пока судили-рядили, Сумарок вновь к окну отошел. Все казалось ему, что кладенец тот он видел допрежде, вот только когда, как, где — не мог вспомнить. Висок потер. Почуял на себе взгляд — Репень отвернулся, втолковывал что-то дружинникам своим…Не иначе, наставлял, как со злодеями расправиться. Злодеи, кажется, вовсе страха не имали, посмеивались в своем кругу. Не вдруг сообразил чаруша, а все перекрутилось. Вскрикнула Амуланга, Сумарок на голос обернулся. Такая картина открылась: стояли друг против друга Репень с дружинниками да некоторыми разбойниками, а против них — Амуланга с Коростелем, да Пешня, да Василек, да Марода, вор с меченой рожей… — Давай сюда кладенец, девка! — крикнул Репень, сороку в грудь Амуланге наставляя. — Да ты разбойник поболее моего, — развеселилась Иль. — Лишнего не болтай! Давай сюда, живо! — Совсем тебе жадность разум затмила, — покачал головой Коростель. — Справный же дружинник был… — Кой ляд справный, — продолжала скалиться Иль. — Из бороны Князевой не иначе на пинках вынесли? — Заткнись, шмара! Замахнулся. Тут только вспомнил Сумарок, какие прежде он речи слыхивал про Репня. — Нельзя так! — Василек шагнул храбро, Иль-разбойницу да Амулангу собой загораживая. — Не по Укладу, не по закону! Мы обряжены защищать, а не губить, не брать чужое! — Здесь я закон, возгря! — Ну все, порвало котелок… Тряхануло тут возок, стрела и сорвалась. Ахнули все, Василька Иль подхватила, прочие отшатнулись. Репень белым сделался, зубы оскалил. — Давай кладенец, сука! — Да подавись! — Амуланга швырнула ему ларчик. Репень с переметами своими отступил, прикрываясь самострелами. Прочие угрюмо смотрели вслед. * * * — Будет тебе урок — когда злой дядя велит безделушку какую отдать, так отдавай, не баранься. Закручинился Василек. Иль да Амуланга его обиходили, стрелку вынули из плеча, чисто перевязали. Отрок все стерпел, ни пикнул. — Как можно, я же клялся…И какая же эта безделушка? — Железка старая, — рассмеялась Амуланга, подмигнула. — Не вешай уши! Ну, лапа. Что он с ней сделает? Кладенец, дурашка, не ко всякому впору. Носить не каждый сдюжит. Так, чаруша? Сумарок кивнул. Сам он, когда свой кладенец к руке примерял, вовсе о таком не знал. Не думал даже. Да и не было времени на раздумья-то… — Ах, знать бы, что затеял жабий сын! — Сокрушался Коростель. — Небось вар умыкнуть захочет. Чего ему теперь, прямая дорога в лиходеи, да и народец вкруг него свою долю затребует… — Да уж, не успели мы и половины скинуть, — посетовала Иль, — кто-то уж слишком быстро прилетел, хвост трубой по ветру, грива нарозметь… Весело поглядела на чарушу, тот усмехнулся невольно. Нравилась ему разбойница. — Да у Репня вашего терпения как у жениха молодого, первым делом захочет себе кладенец примерить, — фыркнула Амуланга. |