Онлайн книга «Сирингарий»
|
Застонал, заскрипел зубами от досады. Сам себе дурак, надо же было так друга изобидеть. Обернулся, взглядом столкнулся со старшим кнутом. Как давно тот стоял, смотрел? — Боялся, что зашибет тебя в горячке, — проговорил Варда. — Да плохо я о нем думал, значит. Склонил голову к плечу: — Что ты проделал, что он так шарахнулся? — Ничего… За руку схватил, так не впервой же… Нагнать бы, повиниться… Варда отвечал раздумчиво: — Сейчас слушать не станет. Охолонет малость, тогда поговорите. Повыспрашиваю толком, что стряслось. — Не хотел я его обижать обманом, но и обойти не мог! И рассказал быстро, горячим голосом, как все с Мальвой случилось-сложилось. Варда выслушал. Долго молчал, а затем так заговорил: — Сивый не всегда к людям повернут был. Долго с Ярой-шкуродером бок о бок шатался, вместе с ним сотворили многое, о чем нынче не вспоминают. Люди забыли, память их коротка, но братья-Вертиго, но мормагоны, те — помнят. Гарью то злое время прозвали. Долго я его пытался от компании той отбить, отвадить… Уж не знаю, моя ли взяла, или другое что сыграло, а только однажды явился Сивый сам-один, так и остался подле меня. С той поры взялся со мной людские лугары да узлы оберегать. Вздохнул. — Амуланга того знать не могла, но я после нее боялся, опять сорвется. Благо, ты ему на пути встретился. С той поры вроде полегчало ему, дружба ваша его выправляет, лечит. Сумарок нахмурился: — Почему раньше не сказал? — А ты бы не испугался? Не отшатнулся бы? Мало того, что кнут, из первейших, да к тому же преступник! Сумарок к стене прижался. Редко Варда голос повышал, кричал — еще реже. Вздохнул старший кнут. — Прости мне, Сумарок, о себе я тогда думал, о себе да о брате. Что если ты от него отвернешься, оттолкнешь, то сорвется, опять в разбой уйдет, и тогда Невеста не стерпит… — А она… Она может его извести? Отвернулся Варда, проговорил сухо: — Как надумали судить-рядить за Гарь, так Яра-шкура от всего отвертелся, на Сивого вину перекинул, ему и ответ держать осталось. Невеста бы не закоснила его в смерть замучить, но я вступился, кровью заклялся, на поруки взял. Сумарок растер лицо. Сказал упалым голосом: — Значит, правду Амуланга говорила… Про то, что крови на нем много лежит. Нешто правду людей безвинных мертвил? Варда пальцы в замок сцепил. — Сапоги у него человеческой кожи, Сумарок. Или думал, он жальники обирал? Не ответил Сумарок, голову опустил. Тишина водворилась. Наконец, горько проговорил Варда: — Оба вы правы и оба ошибаетесь. Обоим вам нелегко. И оба вы мне дороги. Ни одного терять не хочу. Уже в дверях окликнул кнута Сумарок. — Погоди. Знаешь ли, кто такая душа-девица? Варда обернулся. — Про то тебе не по чину, не по уряду даже спрашивать. Я бы и хотел если, не мог бы сказать. Прости, Сумарок. Нас не ищи, сами найдем… * * * В последний раз Варда в таком сокрушении духа застал Сивого, когда тот от Яры ушел. Так же бросался из стороны в стороны, так же смотрел… Долго отчаяния избыть не мог, в себя — веселого да злого — долго не мог вернуться. Останавливать силой не стал, себе дороже. Знал братов крутой норов. Сел на край обрыва, ноги свесил. Внизу река шла. Парило от воды и луга; река в туман рядилась, и был тот туман розовым да барвинковым разобран, как венок полевой. |