Книга Сирингарий, страница 38 – Евгения Ульяничева

— Что, что это было? — шептала девушка, нервно оглаживая руку.

После работы, знал Мол, кожа горела точно крапивой исхлестанная. А у иных кровила, если силу не рассчитывали.

— Не знаю. В книгах такого не было.

— В книжицах ваших и половина правды не ночевала, — фыркнул мормагон и Вьга дернул цепь, осаживая. — Что?! Сам будто не знаешь, а туда же, князева борона, княгини борода…

— Чего не знает? — спросила девушка, но Мол только руками развёл.

Его сейчас иное тревожило.

— Или кажется мне, или в лесу светлее делается?

— Знамо дело, что светлее, — отмахнулся мормагон, а Вьга нехотя пояснил.

— Лес кочует. Избирательно. Встаёт там, где кости лежат. Их силу вбирает, от того питается, светом запасается. Видите?

Чем глубже они заходили, тем светлее кругом. Теплились стволы, ветви, мох. Воздух становился другим, будто после дождя с молниями. У Мола даже волосы на затылке зашевелились.

Мормагон потянул носом, привстал на цыпочки, натянув цепь.

— Идёт Погоня, близится, — сказал, оглядываясь. — Медленные вы, борона. По лесу плохо ходите.

— Не болтай. Путь показывай, — оборвал его Вьга.

Скорше зашагали. Справа отступил лес, обвалился берег, открылась река подо льдом. Собой что бабочка яркая, лазурная, не шумная. Горица восторженно ахнула, глянув сверху. Река та была как стрела.

— Становая жила леса, — сказал мормагон и коренник кивнул, точно знал, — к ней спустимся, да по свету и выйдем.

Прекословить не стали. Кто за ними шёл, что стелилось в беге - Мол гадать не желал. Чувствовал только - Погоня - от того чаще оборачивался.

— Не вертись, берег крутёхонек, шею свернёшь, — насмешливо бросил мормагон, поймав его взгляд.

— За своей следи, — отрезал коренник.

Спускались медленно, цепляясь за торчащие из земли корни и кости. Уже под самый конец Мол не удержался. Выскочил корень вместе с земельным прахом, запорошил глаза. Мол прокатился, плашмя упал да прямо на реку.

На карачки приподнялся. Лёд не обжигал. Прозрачный, гладкий, не теплый и не холодный, а под ним будто и не вода вовсе, а огонь бирюзовый течёт-вьётся. Так Мол засмотрелся, что про всё забыл. Очнулся только когда окликнули его в несколько голосов. Мигнул, шмыгнул, роняя кровь из-под носа. Капли на льду сначала яркими были, как рябина, но почти сразу выцвели и исчезли. Ладони обдало холодом, кольнуло, а нутро на мгновение скрутило судорогой. Мол тихо охнул.

— Ушибся? — подлетевшая Горица взяла его за плечо, помогла встать.

— Да нет, так… Дух отшибло, — пробормотал растерянно, вставая.

Внутри еще крутило, как будто тряпку выжимали. Мормагон смотрел пристально, не мигая. Словно знал про него что‒то, о чем сам Мол не догадывался.

А ещё он слышал цокот. Цокот когтей, шумное дыхание бегущей своры.

— Погоня, — просипел, глядя на мормагона.

— Она самая, — подтвердил тот. Выждал ещё и ровно продолжил.— Бежим.

— Что? — не поняла Горица и Мол, молча схватив её за руку, буквально потащил за собой.

Вьга сорвался следом.

— Освободи меня, — прорычал мормагон на бегу, когда цепь в очередной раз дёрнулась.

— Чтобы ты утёк? Держи карман, — огрызнулся Вьга.

— А тебе так жжётся сдать меня головокрутам?

— А как будто облыжно. Не я мертвецов резал. Непотребство на могилах чинил.

— Так не от пустого же безделья! Хоть раз меня выслушай, колода! Один только раз, я о большем уже не прошу!