Книга Тамам Шуд, страница 132 – Евгения Ульяничева

Злость легла, как лошадь в траву.

— Не надо, Выпь, — устало попросил Юга. — Оставь. Сделанного не воротишь. Прошу тебя. Не мучай меня.

Выпь наклонил лохматую голову, пряча глаза. Пальцы его смяли, сдавили плечи Юга, Третий зашипел сквозь зубы. Второй опомнился.

Разжал хватку.

— Я тебе подарок припас, — проговорил сипло. — Все вручить не удавалось.

Юга изумленно промолчал. Подарков между ними как-то не водилось.

Пока думал-гадал, к чему такое, Выпь полез в сумку, достал что-то, завернутое в тряпицу. Протянул.

Третий, глянув искоса, осторожно развернул, не сдержал восторженного возгласа:

— Абалоны! Ай, вот угодил, вот порадовал, пастух… Где взял только?!

— Выменял у маркитанта, конь у него захромал, я починил, — скупо пояснил Второй, наблюдая, как Юга, освещенный радостью, крутит-вертит наушники.

— Правда понравилось?

— Ха! Словами не выразить, это ж я теперь могу не только твой храп по ночам слушать…

Выпь только фыркнул, не сдержав улыбки.

Легли позже обыкновенного. Юга понимал, что отпускать от себя Второго сегодня не стоит. Взвинченный, выпитый войной, он и так отдыхал реже положенного.

— Ты горячий, — сказал Третий, ладонью трогая лоб друга. — Что на тебя нашло, а? Дятел же, на него каждый раз вестись — жизни не хватит. Не стоит того.

— От тебя прохладой тянет, — пробормотал Выпь, закрывая припухшие веки и ловя в темноте его руку, — как от ночной реки, знаешь. Хорошо так.

— Ну, правильно, тиной и лягушками несет. — Рассмеялся Юга. — Ты огонь, я вода.

— Верно. Верно.

Второй успокоился постепенно; закинул руку ему на бок, задышал глубже. Юга всматривался в его лицо, удивляясь, как оно изменилось — и не изменилось совсем — с той первой встречи на Сиаль.

Вечность минула.

Сильный, высокий. Жилистый. По-прежнему чуть сутулился, когда стоял. Ходил широко, размахивал руками. И рот большой. Лягушачий. Юга вздохнул.

Верно, верно, повторил про себя его голосом и закрыл глаза, засыпая под тягучую перекличку ночной стражи.

* * *

Его сдернуло с койки, вбило спиной, затылком о крытый шкурами пол.

Юга вытаращился молча, растеряв дыхание.

Палатки не было — к земле прижимал Второй, закрывал собой от чего-то лютого, кричаще воющего.

Ревели рогачи. Вторили им люди и животные, пахло пролитым огнем и кровью.

Выпь взметнулся, подбил ногой дикту и, круто извернувшись, остановил удар, упавший сверху.

Юга перекатился, чтобы не мешаться под ногами. Вскочил сам и глаза в глаза столкнулся с Хангаром. Лицо его было плотненько забрано золотой, с ноготь, чешуей. Смотреть долго не стал. Бок резануло болью, а волосы вскипели, хлестнули, выбили Хангару лицо вместе с черепом.

Юга оглянулся. Кругом диковало. Нападение случилось внезапно. Пришло, и готовы к нему не были. Люди отбивались в полутьме; Хангары наступали. Шкуры мягко скользили под ногами. Выпь добил тварь, похожую на вырезанную из темноты длинную птицу, и встал рядом, спина к спине. Третий клял себя последними словами — какой болван, снял доспехи. Следовало ложиться в них.

Нево-небо просветлело, когда с корабеллы Волохи сорвался сгусток света. Брызнул гибкими иглами, минуя своих и казня чужих. Игольница.

Ночные пришлецы дрогнули, попятились.

Люди воспряли.

— Долосс! Долосс!— прокричали из темноты.

Ударили барабаны, вторно запели рогачи.