Книга Тамам Шуд, страница 15 – Евгения Ульяничева

— И ты не уберегся, стало быть, — приветствовал Второго человек, примостившийся на сырой земле.

— Сглупил, — признался Выпь.

Дикту не убрал. Ждал, когда придет за мухой паук.

— Садись. В ногах правды нет, — посоветовал незнакомец.

Устало поправил очки, и Выпь заметил, что на правой кисти его — четыре пальца. Откинулся на руках, рассматривая Второго.

Выпь, не слушая совета, обошел яму-ловушку кругом. Стены — земляная плоть, посреди будто алтарь из костей и цветов. Ни ходов, ни нор.

— Выбраться пробовал?

— Как не пробовать. Все ногти сорвал, по стенам карабкаясь. До верха доползаешь, а там все одно обратно кидает. Как живое, колышется.

Выпь присел, тронул кости пяткой дикты.

— Человечьи.

— Они, — человек потер сухие ладони, поежился. — В толк не возьму, кто жрет. Третий день кукую, росу лижу, хоть бы комар одолел. Может, от голода мрут?

Выпь молча коснулся треснувшей, иззубренной реберной клети.

— Нет. Иное.

Шагнул к стене, прижался щекой, приник ухом.

Закрыл глаза.

Сосед по камере смотрел с беспокойным любопытством, но покуда молчал.

— Волчья сыть, травяной мешок, — едва слышно проговорил Второй.

Потер под грудью.

Человек молча спросил глазами.

Выпь вытащил из поясной сумки книжицу, раскрыл, пролистал. Нашел искомое.

«…то есть Комь, Волчица-Людоедица. А нарождается она в корнях паршивого дерева, есть плод от плоти ее. А как вырастает, делается добытчицей, рыщет пропитания для матерева чрева. А волчата ее мясом человечьим растут, в плодах древа вызревают».

Выпь поднял глаза на человека. Тот шевелил губами, повторяя сказанное. Прерывисто вздохнул.

— Как же ее… Их забороть?

Выпь погладил дикту.

— Есть способ, — сказал, будто наново чуя холод колец на горле. — Но один я не сдюжу. Она из тени стены пойдет, как солнце ляжет. В кости, в голову бить пользы не будет, шкуру надо сдернуть. Тогда рассыплется.

— Шкуру сдернуть, говоришь, — протянул человек, — легко сказать. Ты, я вижу, оборужен. У меня и ножа грибного с собой не найдется.

— Мой возьмешь, — сказал Выпь, но наперед делиться оружием не стал. — Как ты сюда попал?

— Мальчишке взялся помочь. Тот плакался, что сестра в лесу заплутала, ну я и влез по дурости…

Выпь задумчиво кивнул.

— Или щен ее, подлеток, или деревня жертвует, чтобы от себя отвадить.

Человек головой покачал.

— Нелюдское это обыкновение, случайных путников чудищу скармливать, чтобы свои выи прикрыть.

— Как раз-таки самое людское, — Выпь сел подле стены, скрестил ноги.

Достал из торбы тыкву-горлянку, перебросил спутнику.

— Вода.

Тот глянул с подозрением. Вытащил затычку, принюхался.

— Не потравлю, не бойся. В твоей смерти мне пользы нет.

Сам вынул из сумы наручи, затянул как следует. От движения поехал рукав, ясно глянул искристый браслет.

Человеку будто глаза укололо. Вздрогнул, сморгнул, отвернулся торопко.

— Кто ты такой будешь? Зверобой? — спросил хрипло.

— Нет.

— Имя хоть скажешь?

— Выпь, — скрывать Второму было нечего.

— Я Готтард, — назвал себя человек.

Второй промолчал на это. Имя он не спрашивал.

Закрыл глаза, затылком откинулся на земляную стену. Чувствовал за ней хожение, присутствие. Волчица не могла к ним выйти, покуда стена не распалась.

Готтард еще пытался заговорить, но Выпь не отвечал, слушая Волчицу. Думал.

До поры с этим зверем, совокупностью травяной и мясной пород, он не сталкивался. Читал только да слышал краем уха.