Онлайн книга «Тамам Шуд»
|
Я могу, подумал упрямо. * * * — Михаил. Плотников обернулся на тихий зов. С Ланиусом они не вполне сошлись как собеседники, зато нашли в друг друге партнеров по игре в тафл. Михаил, человек не азартный и рассудочный, открыл для себя в этом состязании спокойствие и возможность хорошо, без спешки все обдумать наперед. Иллюзия возможности контроля. Лин игру не жаловал, быстро начинал скучать. — Ланиус? Что-то случилось? Оловянный нагнал его, встал рядом, помолчал и заговорил медленно, будто через себя переступая. — Мне придется вам кое-что рассказать. Я… не уверен, что поступаю правильно, — Ланиус вздохнул, привычно поворачиваясь к собеседнику здоровой половиной лица. — Вы видели то ново-народившееся существо, которое прозвали Дым-Волком. Михаил кивнул. Сложно было не приметить. Гаер чихвостил тварь на все лады; огненные снаряды Дымоволку были что подкорм, а железо не бороло. На Второго уповали, но сыскать не могли — как пропал. — Волк — те Оскуро, что мы убили. Оскуро, прежде гибели отведавшие человековой плоти. Мы не знали, что они могут эволюционировать вот так, через смерть… Мы сами его создали. Но наши актисы бессильны против Волка, и Мастер запрещает нам сражаться. Он говорит — это ваше чудовище. Это вы должны его сразить. Вы, люди. Ланиус глубоко вздохнул перед тем как продолжать. — Я успел узнать Лина достаточно и понимаю, что запрет его не остановит. Он зовет меня с собой, и я сделал вид, что согласился, но, Михаил, это гибель. А я… я трус. Я не хочу умирать. Это ужасно стыдно. Первый опустил голову, а Михаил положил руку ему на плечо. — Нет. Ничего нет постыдного в том, чтобы бояться смерти и хотеть жить. — Я не боюсь! — Ланиус вскинул голову, став ужасно похожим на Лина. У Михаила заболело сердце. Что за конструкции были выстроены в белых головах этих детей? Что за обреченность, установка на смерть в бою? Ценой жизни своей защитить людей, которых — по правде сказать — совсем не знали? — Прошу вас, Михаил. Вы имеете на Лина влияние, он всегда так о вас рассказывает… Попробуйте отговорить его от этой затеи, а я попытаюсь придумать что-нибудь… Я… Михаил остановил лила успокаивающим жестом. — Хорошо, Ланиус. Я сделаю. — Спасибо вам. Вы добрый… Вы хороший человек. Хороший человек. Михаил прикрыл глаза, сжал пальцами переносицу, усмехнулся невесело. Да, куда уж лучше. Добрый. Вот так и Лин говорил. В глазах жителей Лута доброта была едва ли не недостатком, роковой слабостью, но именно она притягивала к себе… Но теперь Михаил должен был забыть ее. Ради Лина. Ради остальных детей. Вспышкой вернула память видение, подсмотренное на пирамиде, в душных-тошных джунглях: вот прыгает, вот руки-крылья, вот — копье, пробивающее, прибивающее к земле, засоленной кровью… Нет, нет, не бывать. Если Мастер говорил, что Волка сразит человеческий воин… Почему бы Михаилу не стать этим человеком? * * * — Мигелито! — Нет. — Да стой ты, ты… осо тонто! Михаил раздраженно вздохнул, остановился. Нил, нагнавший его резвым галопом, вид имел самый таинственный и вместе с тем — взволнованный. — Ценю твое устремление, но, благородный рыцарь, оружием обычным ты не сразишь чудовище. — А уж ты, видать, специалист? Михаил не пытался скрыть истинные чувства. В бою Нила он не видел — тот не считал для себя зазорным отсиживаться в тылу, развлекая раненых, сестричек и кухарей. |