Онлайн книга «Тамам Шуд»
|
Волоха приподнялся, сел. Тело было как чужое, но сабля — при нем. Они с Еремией не должны были пережить… И не пережили, окончательно понял Волоха. Лут разрешил ему выбрать желаемое — и он выбрал. — Тут еще, такое дело, гаджо, — цыган непривычно, неприлично замялся, будто не решаясь говорить, — там сюрпризец кой-какой. От Лута, видать, прилетело… — Потом гляну, — Волоха уцепился за цыгана и поднялся. — Теперь — к корабеллам. Я все еще адмирал. * * * Гаер — стыдно молвить — приустал. Вновь и вновь побежденный враг скидывал порченую шкуру, смеялся и бросался с новыми силами. Арматор потратил все репешки, а запас восполнить было негде и некогда. Его бы не выпустило из круга. Да и сам, своей волей бы не вышел. Аркское поле окончательно свихнулось, не выдержав противостояния. Верные манкурты, Эдельвейс, корабеллы, Неру — будто на другом Хоме остались. Этот был только для них, для Гаера и Арены. Когда упал в первый раз, ему дали подняться. Арена похаживал, посмеивался глуховато. Рыжий встал, вытер кровь, слюни, пот. Отряхнул налипший песок. — Хочу тинг! — заявил нагло, переводя дух. — На уговор! Арена с любопытством склонил голову к плечу, посмотрел с доброжелательным интересом. — Какой же уговор? — Если ты победишь — твоя взяла. Башня твоя. Лут твой. А если я — ты уйдешь. Сольешься, как вода в нужнике, и свое дерьмо прихватишь. Тинг? Арена хмыкнул. — Принято, — сказал многими голосами. И, не медля более, обрушил на арматора новый удар. * * * Первые скакали по спинам коней, точно пастушьи псы — по овцам. Разворачивали стадо, отбивали от воронки, не давали свалиться, погибнуть. Михаил поднялся, держась за стабилку свою и тупо глазел, не находя в себе сил оказаться в седло. Боялся вновь глянуть на водоворот. — Миша! Лин спрыгнул перед ним, взъерошенный, возбужденный. Загородил собой. — Не смотри! Только через закопченное стекло или тень! Это танец Третьих, нельзя смотреть! Михаил с усилием отвел глаза, уставился на Первого. — А как же… Осекся. Никогда не видел Лина плачущим. Вообще не думал, что Первые способны к плачу — как к усталости или дурным снам. Лин, кажется, и не замечал слез, продолжал делать то, что умел — защищал. Потянулся к Михаилу, дунул в лицо порошком с ладони. Плотников охнул глухо, заморгал, а когда вновь посмотрел — все было в дымчатых, глухих тонах. — Пройдет, не бойся, Мишенька. Вот, держи, — Первый сунул ему в руки мешочек, — это лекарницы дали, зелье темные очи, пользуют тех, у кого светобоязнь. Надо бы сбросить так, чтобы людям глаза закрыть. Доберись до Волохи, до Сома, до корабеллы, а я — людей отводить. * * * — Сдавайся, арматор. — Отсоси, — прохрипел Гаер. Арена улыбнулся. Арматор стоял на карачках, пытаясь отдышаться. Уши закладывало, под ладонями было мокро. Натекло с него — из него — изрядно. Как из скотины заколотой хлестало. Но Гаер прежде сдох бы, чем отступился. За ним стояли его люди, его брат, Ивановы эти… Гаер опять поднялся, упираясь Двухвосткой, точно палкой. Руки-ноги ходили ходуном, но арматор вновь принял стойку. Арена мог убить его, но выбрал — извести, измучить до смерти. Кожу навязчиво защекотало, точно арматора облепили мураши. Рыжий нервно дернулся, бросил взгляд на руки… Все, все, чем наградила его Башня — отметки на коже, цветные рисунки птиц, змей, зверей, шипов и цветов — все вдруг пришло в движение. От груди, со спины, с плеч — стекло по локтю и обернулось плетью о тысяче хвостов, о тысяче голов, о тысяче когтей… |