Книга Тамам Шуд, страница 73 – Евгения Ульяничева

— Коняшку жалко, — подумав, добавил цыган. — А сбить никак? Сковырнуть, как замок ржавый, а?

— Мы все испробовали, — Танакиль развернулась к выходу. — Пока стоит ночь, он продолжает охоту. И жив тем.

Словно отвечая ее словам, глаза Князя повернулись в сторону гостей.

* * *

К слову, Элон не думала, что русый капитан явится на спектакль.

Не могла представить его здесь, в бархатном полумраке черешневых кресел, среди полированного дерева и сцены, пахнущей потом и блестками.

Но он пришел.

Раньше ей не встречались мужчины с зелеными глазами. Должно быть, ивановское изобретение.

Не дарил цветов, и даже не присоединился к овациям. Но его взгляд компенсировал все дикарство.

— Прогуляемся?

— А куда ты хочешь?

— А куда можно?

— А давай в парк?

— Парк? — Волоха задумался, удивленно вскинул бровями. — Давай. Я сто лет не был в парке…

Элон сжульничала. Парк был не просто типовым набором древ и беседок, он включал в себя и аттракционы, и сладкую вату, и орущих детей, и пахучих пони. От ваты балерина с сожалением отказалась, а вот на горки полезла с энтузиазмом.

— Тебе что, совсем страшно не было? — спросила после, слегка обиженно.

Глупо получилось, пока она верещала, русый молчал и только жмурился от ветра.

— Да я в Луте накатался, — улыбнулся Волоха.

Когда он улыбался, на левой щеке обозначался тонкий шрам, будто росчерк гусиного пера. К старости он сделается заметнее и глубже, а пока лишь добавлял шарма. Элон с трудом удержалась, чтобы не проследить его пальцем.

Или — даже жарко стало — губами.

* * *

— Нет, гаджо, я многое понять могу… Простить при случае тоже, но тут что за ебалушка? Как Хом может пожрать собственную органеллу?

Волоха не ответил, пристрастно изучая застывшее, стеклянной черноты небо. Положение луны не изменилось. Звезды оставались на своих местах, словно приколоченные. А между тем, уже давно должен был случиться рассвет.

Танакиль не солгала — солнце исчезло.

— Пойдем, — русый решительно поторопил товарища, — раз нам дали право свободно ходить, где вздумается, глупо этим не воспользоваться.

— Я тоже так думаю, — обрадовался цыган, потрясая кудрями. — Дело говоришь! Винный погреб сам себя не осмотрит, знаешь ли.

— Мы идем не в винный погреб.

— А куда тогда? В левое крыло, к служаночкам?! Тоже нормально, но может, подмыться сначала?

— И не к служаночкам, — обрубил мечтания старпома Волоха.

— О, Лут, я потерял интерес, — поскучнел Дятел. — Романтики в тебе как в лопате, капитан.

Но от русого не отстал. Вместе вышли из замка, и Волоха свернул к реке. В темноте она блестела живым, змеиным глянцем, неумолчно болтала скороговорки, набрав полный рот гладких камней-валунов.

Волоха склонился над укрепленным обрывом, рассматривая воду в обрывках кружев взбитой пены.

Дятел, уперев кулаки в бедра, следил за действиями Волохи.

— Что пытаешь хоть? Рыбалить надумал?

— Гляди. — Волоха провел ладонью, собирая остатки высохших водорослей. — Уровень реки. Она здорово обмелела.

Цыган пожал широкими плечами.

— Ну так, может зима или запруду где бобры хвостами нашлепали?

— Ты обратил внимание на состояние самого замка?

— Уборка бы не повредила, сидят как мыши домовые, уши шерстью заросли.

— Камень крошится. Словно мякиш хлебный. Вода уходит. Огонь не живет здесь.