Книга Лут, страница 78 – Евгения Ульяничева

В углу полутемной кофейни он был один, плюс занятная муха, упорно топящаяся в раскисшей горке льда в стакане. Какая дурость, умирать в столь совершенный, совершенно-летний (посмотрел на юную подавальщицу) вечер.

И как печально, что именно сегодня ему предстояло уходить. Не удастся даже проверить старый схрон-мастерскую. Кто знает, может, там его поджидал занятный заказ или иная приятная неожиданность…

Пом Пон свалился к нему за стол грудой потного жира. Без разрешения ухватил стакан с мягким льдом и выхлебал все, включая муху. Крокодил мысленно снял воображаемую шляпу. Нелепая кончина.

— Фух, — нежданный гость отер распаренное лицо, подозрительно зыркнул через плечо. — Слушай сюда, Крокодил…

Подавальщица прошла мимо, словно газель, качая точеными бедрами.

— Слушай сюда, — Пон интимно двинулся ближе, скрипнув плетеной табуреткой, — знаешь, кого прихватил за жопу Фат?

— Уволь меня от подробностей личной жизни этого сумасшедшего, — поморщился Крокодил, щипля себя за переносицу.

— Он завалил Первого, Нил. Оловянного! Въезжаешь?

Нил мастерски совладал с лицом. Что же ты, подумал, что же ты не уберегся, заблудный синеглазый идиот.

— И какая мне с этого радость? Или прибыль? Или хоть что-нибудь, а, Пон-Пончик?

Выразительно пощелкал пальцами перед носом всезнающего толстяка. Тот с досадой отмахнулся. Жарко дыхнул, обмахиваясь салфеткой.

— Я так думаю, что Фат съехал окончательно. Это ж будет как тогда, на Хоме Цапли. Тогда придурки тоже вздернули белого, а помнишь, что было потом?

— Н-да, такое не скоро забудется, — Нил положил подбородок на ладонь, отстучал ногтями-когтями по столешнице траурный марш.

Хом Цапли гордился своим грандиозным парком развлечений, а точнее, гигантским колесом обозрения, крупнейшим из ныне существующих и — отныне и вовек — превратившимся в символ смерти. Неотвратимого отмщения. После того, как деятели Утробы схватили и убили Первого, за каким-то лядом отирающегося на Хоме Цапли, туда явилась Игла. Оловянные не стали мстить огнем и мечом, их ответ оказался куда зрелищнее.

Они сгребли всех, всех, имеющих прямое и косвенное отношение к смерти лила. Как подозревал Нил, не обошлось без помощи Башни. Сбежать никому не удалось. Людей набралось достаточно, их собрали в пучок, оперативно доставили в парк развлечений. Запустили колесо.

Через каждую кабинку протянули веревку, к каждой веревке за шею подвязывали по двое, в порядке живой очереди. Нилу рассказывали, что люди выли и кричали, а Оловянные молчали. Делали работу быстро и споро, обращаясь с бунтарями как с баранами.

Не люди — илоты.

Когда обод пошел на второй круг, в живых уже никого не осталось.

Все заняли места в соответствии с выданными билетами. Аттракцион запретили трогать, и он работал, в музыке и иллюминации, еще три дня.

Говорили, убитый Первый был совсем юным.

Говорили, что у главного палача руки были в красных перчатках — по самые локти. Такие полагались только Эфорам.

Нил знал только одного Эфора, кто мог устроить подобное. Не просто Эфора, а криптоса.

Так что Пом Пона можно было понять. Кому охота навлечь на родной Хом гнев Оловянных?

— Фат собирался выставить его в клетке на главной площади, чтобы доказать народу, что боятся нечего…

— Он докажет только свою тупость и смертность, — разочарованно вздохнул Нил. — Куда лупит зенки Князь, хотел бы я знать? Или не чует ничего из-за грудей своих шлюх?