Книга Близнецы. Том 1, страница 214 – Дарья Чернышова

Фабек кашлянул.

Прижав ко рту кулак, кашлянул еще раз. Зашелся хрипом, замахал рукой, отгоняя налетевший с ветром дым.

Это из-за костра, мысленно твердил Модвин. Он кашляет, потому что глотнул копоти. Чума ни при чем. Не может быть, чтобы все так закончилось для десятилетнего мальчика, только что потерявшего сестру.

Модвин протянул руку Крынчику и сказал, щелкнув пальцами:

— Дай сюда порошок.

Он не ошибся, предположив, что хорунжий носит с собой небольшой запас. Видимо, они все же успели немного друг друга узнать. Или, может быть, просто повезло. Модвин напряг память, чтобы как можно точнее воспроизвести ту часть болтовни Баво, которая касалась правил приема лекарства, вручил мальчику серебристую баночку и сказал:

— Приходи через неделю.

Если верить глазам своим и словам Баво, к тому времени мальчик либо умрет от чумы, либо просто станет на неделю старше. Тогда Модвин научит его помалкивать про службу владыке и, быть может, с помощью Ютты пристроит к кому-нибудь в подмастерья.

«Если», «либо», «быть может». Что за гадкое время им всем выпало жить: каждый новый рассвет мрачнее предыдущего, и будущее все больше растворяется в ненастной мгле.

Из нынешних ненастий Модвин выбрал бы скорее войну, чем чуму. Дивиш, кажется, тоже: он встретил господина у ворот, перепуганный, и сразу вручил до краев наполненный кубок со словами: «Не поймал до отъезда». Модвин все выпил до капли, несмотря на противную горечь, утер губы и вместе с кубком отдал управляющему распоряжение: вернуть один из мешков на жильмовскую мельницу.

— Госпожа уж велела, – дергано закивал Дивиш. – В другие деревни тоже. Повезут на рассвете.

Спрятав кубок под мышку, управляющий достал из кармана платок и убежал прочь, на ходу шумно сморкаясь.

От лекарства – или, может, от всего сразу – в висках сперва застучало, а потом заныло натужно, как будто младенец рыдал прямо в ухо. Модвин захотел вдруг увидеть Сикфару, и в коридоре, где находилась ее спальня, едва не споткнулся о младшую племянницу.

— Тя! – звонко шепнула удивленная Грета, пригибаясь к полу. – Я прячусь. Не хочу пить воду. Она противная.

— Так надо, – произнес Модвин явно очень неубедительно и вздохнул. – Почему ты прячешься не у Сикфары?

— Нет ее. Она в саду. Я тоже хочу, но меня не пускают.

— Кто не пускает?

Девочка забыла ответить, испуганно обернувшись на топот. Томаш выглянул из-за угла, потный и взлохмаченный, и состроил сестре грозную рожицу. Грета взвизгнула, и дети друг за другом убежали прочь. Модвин ждал, что следом промчится Тетрам, но тот так и не появился. Странно. Обычно они играли в салки втроем.

Везучие, подумал Модвин. Ему в детстве особенно не с кем было играть. А сестра Фабека, такая же, как они, маленькая и такая же резвая, наверное, как все нормальные дети, уже никогда никого не сможет догнать.

Проклятая чума. Проклятая война. И нужно же было обеим прийти в Берстонь одновременно – вместе с теми странными контрабандистами. А Сааргет из всего извлекает пользу.

Будьте со мной, скажет людям Ортрун от имени Модвина, и я дам вам целебное снадобье из своего амбара. Будете против меня – я пройду мимо, оставив вас умирать.

А тех, кто выживет и захочет драться, можно будет расстрелять из пушек Настаса Хоревы.

«Он отбыл в имение», – сказали Модвину, обратившемуся с вопросом о госте к первому встречному взмыленному слуге. Вообще вся прислуга забегала вдруг туда-сюда, как будто замок готовили к чьей-нибудь свадьбе. Ирма Хорева весело улыбнулась с портрета в галерее перед башенной лестницей. Понимает ли эта девица, что ее брат, как и все они здесь, – изменник?