Книга Близнецы. Том 1, страница 74 – Дарья Чернышова

Модвин вспыхнул.

— А что ты скажешь насчет того, что Освальд умирает? – неожиданно для самого себя и достаточно громко произнес он. – Каким словом ты это назовешь?

Ортрун распахнула узкие глаза, как будто услышала голос из пустого колодца. Ютта едва заметно втянула голову в плечи. Збинек хмыкнул. Модвин почувствовал необходимость сказать что-нибудь еще, но ему ничего не приходило на ум. Наконец госпожа Фретка нарушила молчание.

— Лекарь его осматривал, – обронила она. – Ничего смертельного там нет, но какое-то время придется помучиться болями. Освальд упорно к этому стремился. Если он сам не захочет себе помочь, то я ничего не смогу сделать.

Пристальный взгляд Гоздавы буравил Модвину ухо. Гетман ждал его ответа, и это жутко нервировало – даже сильнее, чем странно обоснованная беспечность сестры.

— Освальд прав, – сказал Модвин первое, что смог придумать. – Этот замок убивает всех, кто им владеет.

Збинек снова хмыкнул. Да уж, могло быть лучше.

Но и это по-своему подействовало: Ортрун задумалась. Потирая пальцами рубиновую бархотку на бледной шее, она заговорила уже другим тоном:

— Дело не в замке. Если бы мы все жили в какой-нибудь жалкой лачуге, Освальд точно так же нахватал бы дурных болезней и спился. Просто у него ушло бы на это чуть больше времени. Люди такие, какие есть, Модвин. Подумай лучше о себе.

Модвин ненадолго поднял на нее глаза. А думал ли он когда-нибудь о ком-то еще? Ему вдруг стало противно находиться под томными взглядами красавиц с портретов Гроцки. Модвин развернулся и вышел, а через мгновение услышал позади грузные шаги управляющей. Она настигла его за поворотом и бережно, но крепко взяла за руку.

— Я понимаю, – доверительно сказала Ютта, – ты переживаешь за брата. Я на твоей стороне.

Они прошли еще немного вперед и встали у окна, из которого виднелись казармы.

Модвин пробормотал:

— Мне казалось, ты на стороне Ортрун.

— Она моя госпожа и подруга, но тебя я ведь выкормила своим молоком. И посмотри, каким ты вырос высоким и красивым, – улыбнулась она и погладила его по плечу. – Хорошее у меня было молоко, да?

В ответ он вымучил кривоватую улыбку, ожидая, пока Ютта уберет руку с его затылка и перестанет тянуть опутавший ее браслет длинный волос. Потом Модвин потуже затянул хвост и спросил:

— Ортрун доверяет нашему лекарю?

Ютта удивилась.

— Почему нет? Баво принял все ее роды. Я тоже ему доверяю. Он говорит, господину Освальду нужно не пить подряд несколько месяцев, и все будет в порядке.

— Ты видела его живот?

— Нет, конечно. А что с ним? – спросила она легким, почти веселым тоном, и сам Модвин немедленно засомневался в том, что видел. Так ли все там страшно на самом деле? Может, показалось на плохом свету?

— Ну, он просто… – Модвин вздохнул и почесал локоть. – Освальд думает, что умирает, и…

— Не волнуйся, – успокоила Ютта. – Он любит преувеличивать. Помнишь, какая была трагедия, когда его гончая тебя укусила? А ведь все кончилось хорошо.

Модвин поежился. Да уж, лучше некуда. С той псины все и началось – эти шепоты в тишине, чужеродные ощущения, влезания в звериные шкуры, которые не всегда получалось контролировать. Модвин жутко боялся, что Ортрун узнает, и не понимал, как этого не боится Ютта. Кормилица присматривала за ним, пока он пытался снова поладить с кусачей гончей, и вовремя привела в чувства, когда Модвин вдруг осознал, что смотрит на себя со стороны бесцветными собачьими глазами. Теперь он согласился бы променять устойчивость к звериным укусам на спокойную, негрызливую совесть.