Книга Близнецы. Том 1, страница 72 – Дарья Чернышова

Сикфара купила их все. Часть украшала стены ее просторной спальни, где Модвину доводилось бывать не чаще раза в год, часть висела на стенах в обеденном зале, куда она то и дело приглашала певцов и музыкантов. Ни Освальд, ни Ортрун, ни уж тем более Збинек не испытывали даже приблизительно столь же глубокой страсти к высокому искусству, и только благодаря заступничеству Ютты Сикфаре было позволено тратить на это сколько угодно денег. «Вы не дождетесь племянников, если ваша невестка умрет от скуки», – сказала управляющая, когда Ортрун собиралась разогнать стайку неприкаянных артистов, которые не пожелали селиться в здании бывшего рольненского борделя и отправились странствовать. Старшая госпожа Фретка, на тот момент беременная уже в третий раз, немного побурчала и согласилась.

«Теперь она точно не дождется племянников», – подумал Модвин и сглотнул эту мысль вместе со слюной, когда Сикфара приблизилась вплотную и положила ладони ему на бедра.

— Что-то вы долго, – полушепотом сказала она. – Я по тебе истосковалась, милый. Может, закроешь дверь?

Модвин дважды повернул в замке ключ, положил его на стол и тихо вздохнул. Гоздава, наоборот, говорил, что они управились быстро. В данном вопросе он склонен был доверять мнению гетмана, но Сикфаре об этом знать не стоило – она не любила, когда Модвин с ней спорил.

От нее пахло жженым сахаром, как будто она только что ела леденцы. Сикфара обняла Модвина за плечи, приникла всем телом и поцеловала в губы. Нет, пожалуй, она все-таки не ела леденцов.

Сикфара ловко взялась за застежки на его куртке. Модвин решился ненадолго остановить ее, осторожно накрыв изящные ладони своими, крупными и обветренными, и прижав к груди.

— Фара, ты знаешь… про Освальда?

Уголки ее пухлых губ опустились. Сикфара выпрямила руки и почти повисла у него на шее.

— Я много всякого знаю про Освальда. Что именно?

— Что он болен.

— И?

Модвин даже оторопел, пытаясь найти слова, пока Сикфара со скучающим видом накручивала его хвост на палец.

— Почему никого это не беспокоит? – наконец произнес он, аккуратно высвободившись из ее объятий. – Почему это не беспокоит Ортрун? Даже лекаря…

— Неправда, – перебила Сикфара, – лекарь у него был.

— Что он сказал?

— Не знаю, меня же с ними не было.

— Я думаю… – Модвин дернул плечами, которые вдруг неприятно свело. – Мне кажется, нужно что-то сделать.

— Если тебе станет легче, я попробую с ней поговорить.

— Спасибо, – сказал он, уставившись в пол. – Спасибо тебе.

— Не за что. Хочешь вина?

— Нет.

Она звякнула двумя кубками и разлила по ним красное. Модвин не держал в комнате вино. Сикфара принесла его с собой – значит, уже все решила.

— Тебе надо расслабиться, – сказала она и протянула ему один из кубков. – Да и я умираю от жажды. Ты же не бросишь меня без компании? Мы знаем, как опасно пить в одиночку.

Они оба сделали всего по глотку. Сикфара хитро посмотрела на Модвина из-под полуопущенных век, медленно потянула шнурок на платье сначала в одну сторону, потом в другую, и вскоре оказалась в одной лишь тонкой рубашке. Когда она говорила, что ему надо расслабиться, то, видимо, не имела это в виду.

Модвин никогда этого не хотел, но ей каждый раз удавалось без слов убедить его, что близость с ней, здесь и сейчас, – важнейшая его потребность. Он стеснялся признаться себе в том, что ему интересно, умеют ли так другие женщины.