Книга Близнецы. Том 1, страница 83 – Дарья Чернышова

— Шиира выходит замуж.

Отец на мгновение замер с кружкой в руке, а потом поднес ее ко рту и выпил залпом.

— Когда? – спросил он, облизнув усы.

— Сегодня.

— Сампат?

— Ваас.

— Да ну? – отрыгнул Коотис. – И царица позволила? Хотя раз дошло до свадьбы, значит, Салиш его не зарезала, а раз не зарезала – значит, мать ее остановила, а раз остановила – значит, надеется на мир. Там все по-старому, да?

— Он сын героини Утеса. Она не любила Иголок.

— Это должно означать, что он их тоже не любит? – задал отец вполне справедливый вопрос.

Нерис пожала плечами, подумав: «В любом случае в его интересах помалкивать. Тебе ли, папа, не знать». Коотис это знал. Он вздохнул и махнул сам на себя рукой.

— Не обращай внимания. Если он любит Шииру, мне все равно.

— Расма сказала то же самое.

— Как у нее дела?

— Все по-старому.

— «Как глупо, что дети родятся только от мужчин»?

— Точно.

— Я чувствую в этом свою вину.

— Потому что она там есть.

— Приезжай почаще, – рассмеявшись, сказал отец. – Я скучаю.

Когда Басти проснулась, они втроем сели играть в рыбалку и не заметили, как солнце перевалилось на западный бочок. Нерис засобиралась.

— Останьтесь подольше, – попросил Коотис. – Нам с Басти так хорошо. Правда, котенок?

Басти прыснула со смеху, когда он пощекотал ей нос пушистым гусиным перышком.

— Свадьба, – напомнила Нерис. – А нам еще переодеваться.

— Без наследницы не посмеют начать.

— Мать просила не задерживаться.

— А-а, – протянул Коотис, и Нерис показалось, что он улыбается одними уголками глаз. – Другое дело. Ну, в добрый путь.

Уезжая, Нерис заметила знакомое мальчишеское лицо в окне соседнего дома и помахала рукой. Лицо тут же растворилось в тени. Нерис пожала плечами, еще раз напоследок кивнула отцу и тронула Имбиря пятками.

По дороге Басти попросилась в кусты, и они сделали остановку у ручейка. Камушки с неглубокого дна так соблазнительно блестели под водой, что пришлось еще повыбирать самые красивые. Нерис убеждала себя поспешить домой, но внутренние споры давались ей тяжелее споров с окружающими – первые она всегда, разумеется, проигрывала. Сейчас так приятно быть здесь, в тишине, наедине с дочерью, и совсем не хотелось никуда уезжать.

— Мама, – шепнула Басти и прикоснулась мокрой ладошкой к шее Нерис.

Ей стало от этого зябко. Она подняла глаза и вскочила на ноги, оттолкнув дочь за спину.

Со стороны густого хвойного леса к ним с хищнической медлительностью приближались два колдуна, мужчины с заросшими жесткой щетиной лицами, и два зверя – росомаха и молодая рысь. Нерис пригляделась: на щеках и подбородках чужаков темнела не просто щетина – местами она превратилась в древесную кору. Смятение ненадолго выместило даже страх. Нерис лично знала хранителя местного леса. Никто из этих двоих не был на него похож. Один держал руку на перевязи с длинными ножнами, другой приголубил на плече деревянную палицу.

И, что самое гадкое, они уже по эту сторону ручья.

— Помоги, помоги мне, плачет бедная ива, – протянул первый писклявым голосом.

— Подари, подари мне скорее дитя, – подпел ему второй, перебросил палицу на другое плечо и без стеснения почесал в паху.

— Вы кто такие? – шикнула Нерис, отступая назад, поближе к Имбирю.

— Ты уже нас забыла? – обиделся писклявый. – Мы так славно справили птичий день.