Книга По ту сторону барьера. Книга 1, страница 72 – Эмили Ли

Странное состояние мага вызвало у изимцев секундное промедление, а потом они снова ломанулись к чужакам. Чонсок пытался отбиться без применения оружия, но нападающих было слишком много. Пролилась первая кровь. Тэруми же такие аспекты морали не занимали. Все эти люди были для неё врагами, которые хотели сейчас убить её родных.

Происходящее в зале столовой перекрыл тревожный звук колокола. На доли секунд все замерли, а потом мужчины и часть женщин бросились на улицу. Те немногие, что остались внутри, похватали и увели детей куда-то вглубь столовой, скрываясь за одной из массивных дверей.

Чонсок бросился во двор за остальными, Тэруми колебалась ещё какое-то время, не решаясь оставить Лайю и Фенриса, а потом беспокойство за любимого всё же пересилило, и она помчалась следом.

Лайя отправляла все свои физические и магические силы Фенрису, пытаясь отвоевать его у чужеродной убивающей магии, но у их связи была своя воля. Балансируя на грани потери себя, Фенрис приложил их соединенные руки к земле и стал зачитывать заклинание, которое прошлая волна выжгла в его памяти навсегда.

Тихий, угасающий голос, который не узнавал даже сам Фенрис, разрушал чужую паутину наложенного проклятия. И чем больше слов слетало с его онемевших губ, чем больше ниточек этой невидимой паутины проклятия разрывалось, тем жарче становилось в крови, тем больнее в груди. Ощущение, что сильное и невероятно прекрасное в своем разрушении растение сейчас пускало корни в его теле, гармонично вплетаясь в привычные внутренние силы, охватило, вызывая прилив адреналина. Слово «гармонично» замерло в его голове, прерывая заклинание. А следом пришло и тут же развеялось понимание: он снова на родной земле, и его суть вспомнила, кем была рождена. Великие силы приняли заблудшее дитя в своё лоно, возвращая его магии естественное обличие. По телу эльфа проступили узоры, украшая кожу витиеватыми серебристыми линиями.

Лайя вздрогнула, заметив, как изменилась внешность Фенриса. Глаза широко распахнулись, в желании отпрянуть она дернулась. Забрать свою руку он ей не дал. Он посмотрел в её глаза, проникая, казалось, под кожу, заглядывая в самую душу, считывая её страх. Возникший внезапно ветер поднял их волосы, смешивая рыжие и серебристые пряди. Он снова заговорил. Искаженный, отраженной там мощью, голос лился в пространстве, растворяя остатки проклятия. Земля ощутимо вздрогнула, сбрасывая с себя оковы, и стала привычной.

Фенрис сразу же отпустил руку Лайи, синие глаза стали прежними. Он лишь мельком посмотрел на свою вторую руку, где теперь тоже были линии, и догадался, что его лицо, шея сейчас так же украшены проявлением эльфийской магии. Он хотел что-то сказать, чтобы как-то успокоить Лайю, но почему-то ничего не говорил. Собственный страх потерять её он гнал от себя, но тот упрямо проникал в его мысли, лишая воли. И всё, что он мог сейчас, – это сожалеть, что в её глазах не живет прежняя любовь.

Лайя вдруг несколько раз моргнула, словно очнувшись, а потом несмело улыбнулась, проводя при этом костяшками пальцев по его щеке, и хрипловато проговорила, пытаясь сократить неожиданно возникшую между ними неловкость шуткой:

— Вот теперь ты настоящий эльф.

— Я рад, что твоя мечта наконец-то исполнилась, – попытался пошутить в ответ он, – и ты смогла встретить эльфа.