Онлайн книга «Относительность предопределенности»
|
— Да так… – смутясь, Глебский неопределенно повел кистью. – Обо всем сразу. Если честно, мне понравилось в вашем «Зазеркалье». Я даже начал вас понимать! — А доверять? – прищурилась Лея. Глебский закряхтел. — Признаюсь, – вытолкнул он, – если бы я не видел всё собственными глазами, не встретился бы лично с Талией, то считал бы, что вы все – аферисты. Де Ваз Баккарин-Гарина смешливо фыркнула: — Так вы и сейчас не до конца уверены! Комиссар развёл руками: — Служба приучила сомневаться… Всё время ищу, где подвох… Лея остановилась, покосилась на дырку от пули в куртке комиссара, и твердо сказала, глядя прямо ему в глаза: — Если бы мы узнали, что во время того вечера в Яффо вас застрелят, мы бы и вас похитили. Ошеломлённый, Глебский даже отшагнул. — Меня?! Зачем? Я ведь не учёный, не физик, даже не археолог. Я просто полицейский! — Не просто! – мотнула головой Натали. – Вы гениальный сыщик. Единственный, кто сумел вычислить агентуру иного мира! Для «просто полицейского» это слишком. Глебский до того застеснялся, что побурел, как влюбившийся школьник, и Лея тут же пришла ему на помощь. — Пойдемте, мы вас проводим. – сказала она без улыбки, беря комиссара под руку. – Через час откроется портал – и вы ступите на тротуар прямо возле вашего дома. Мы вам еще гостинцев всяких насуем, вы позвоните Ирит… Она приедет, и привезет Римму – обе ведь соскучились! И всё будет хорошо! — И даже лучше! – поддакнула Натали. Тот же день, позже «Альфа» Система Плутона. Борт ТМК «Циолковский» В рубке, как все называли центральный пост управления, никого не было, и Почтарь наклонился к микрофону – он стеснялся при всех наговаривать в бортовой журнал. — Абсолютное время – семнадцать суток пять часов ноль-ноль минут… – забубнил командир корабля. – Скорость относительно Солнца шесть тысяч метров в секунду… Ускорение один запятая один «же»… Двигатель в норме, экипаж работает по распорядку… Готовимся к выходу на орбиту вокруг Плутона… Нарастающий цокот магнитных подковок и гул голосов донесся из люка, и Павел живо выпрямился в кресле, изображая жадное любование космическими окрестностями. За большим прямоугольным окном круглился тускловатый, но ясно различимый Плутон. Из-за его громадного шара, наполовину кремово-белого, наполовину коричневого, словно вымазанного шоколадом, выглядывал Харон – вроде как спутник, но всего лишь вдвое меньший самой планеты. Остальную мелочь – Гидру, Никту и Кербер со Стиксом – иначе, как в сильную оптику не разглядишь. Первым вошел Римантас, и растянул тонкие губы в улыбке, кивая на финиш-планету в иллюминаторе: — Краса-авец! — Красаве́ц! – строго поправил его Изя, еле отрывая ноги от стальной полосы. – Да что ж это такое… — Подковки отрегулируй, балда! – дал совет Бирский, переступая высокий комингс. — Сам балда! – парировал Динавицер. – Командир, всё? Идем на посадку? — Не шуми, – терпеливо осадил его Почтарь, – и не спеши. Шарли-и! – трубно воззвал он. — Бегу-у! – доплыло из люка. – Лечу! Бельская-Блэквуд рыбкой занырнула в ЦПУ и, схватясь за сегментированную крышку люка, изящно «примагнитилась». — Пит в обсерваторном отсеке, – сообщила она, ковыляя к штурманскому столу, что был принайтован посередине рубки, на возвышении, впритык к корабельному компьютеру. |