Онлайн книга «Относительность предопределенности»
|
— Поддерживаю и одобряю! – хихикнула Сосницкая, косясь на Михаила. – Брынзы купим – домашней, в марлечке! И хлеба, хлеба круглого! — Помню, помню – в железнодорожном магазине! – плотоядно улыбнулся Михаил Петрович. – И… Свет, разговор есть… Впрочем… – помявшись, он махнул рукой. – Нет, не здесь. Пошли! Возьмем хлеба – и на базар! Там виадук рядом… И гости из будущего двинулись в путь. Пятница, 16 мая 1998 года. День «Дельта» Дальний Север, зона отчуждения «Петсамо» Ледник подмял под себя весь север Скандинавии, Ботнический залив промерз до дна, а вот Баренцево море упорно сопротивлялось холоду – спасало теплое течение. Льдины постоянно колыхались на темной, стылой воде, и шуга, мелкое ледяное крошево, бывало, смерзалась, цементируя плавучие глыбы. Но, стоило подняться волнению, как непрочный панцирь трещал и лопался, разлезаясь по швам. А бури в этих гиблых местах куда обычней тихих дней. Браилов сам в этом убедился – ржавый ледокол «Полар Стар» с сотней «завербованных» на борту качало всю дорогу от Исландии, погребенной под толщей льда, до Петсамо. Мятая, облупленная посудина держала курс весьма относительно, виляя среди мелких айсбергов. Норвежские берега выглядели однообразно – к северу тянулся обрывистый ледник, отвесная стена, отливавшая сапфирно-синим в те недолгие минуты, когда серые тучи разрывались, пропуская лучи вечного заката. А вот Кольский полуостров не поддавался владыке Арктики – здесь море, как союзник суши, билось о черные скалы, суровые и угрюмые. Впрочем, эта эпичная картина не представилась глазам «завербованных» – глухая полярная ночь покрывала весь Дальний Север. Браилов усмехнулся, вспоминая. Чтобы «подсобные рабочие» (еще один политкорректный синоним, сокращенно «подраб») могли сойти на бетонный пирс, им снова выдали теплую одежду. Было такое дурацкое правило у вербовщиков – держать под замком меховые штаны и куртки с капюшонами, а то еще сбегут подрабы… Куда, спрашивается? На попутную льдину? Правда, во время плавания запрет однажды нарушили. Разыгралась тогда Атлантика, волны захлестывали палубу, намерзая гигантскими сосульками. И дюжие вербовщики живо раздали и меховую одежду, и унты, и шерстяное белье, и свитера, и толстые вязаные носки. Озябшие подрабы живо согрелись, а после, когда ломами крушили мутный лед, даже вспотели… — Ч-черт! – ругнулся Михаил, поспешно сплевывая самокрутку, едва не обжегшую губы. Задумался, придурок. Ностальгия, что ли, разыгралась? Так, вроде, рано еще тосковать по былому! …На берегу «завербованных» встретил сам бригадир, огромный румяный человечище, занявший весь немалый объем дохи. — Добро пожаловать на курорт «Печенга»! – глумливо заорал он, трясясь от смеха в бегающем свете прожекторов. – Чего морды кривите? Правда-правда! Сегодня минус шестьдесят всего, теплынь! Га-га-га! Стройся в колонну по одному, и марш за мной… Старые здания рудника давно скрылись под снегами, наметенными буранами, а новые опирались на сваи, пропуская метели под собой. Новую «смену» сытно накормили, дали часок отлежаться в протопленном бараке, и повели вниз, в подземные горизонты, где днем и ночью добывали никелевую руду. Почти всем «завербованным» торжественно вручили тяжеленные перфораторы, «посвящая» в проходчики. |