Онлайн книга «Относительность предопределенности»
|
Повертев в пальцах стильный тюбик, Глебский осторожно, как взрывоопасный предмет, положил его на стол. — Ладно, разберемся, – сухо сказал он. – Работаем! Вечер того же дня «Гамма» Тель-Авив, район Рамат Авив Домой Глебский вернулся на удивление рано – еще и солнце не село. Тяжело – дневное утомление не отпускало – поднялся на третий этаж, и отпер дверь своей скромной квартирки. Своего убежища, обители холостяка: кроме дивана, стола, шкафа и прочего бытового минимума, жилплошадь занимали только стеллажи с книгами, а из предметов роскоши… Ну, разве что дорогая, навороченная кофе-машина, да угрожающего вида оружейный сейф. За порогом было тихо, только старая сиамская кошка вышла встретить хозяина, но молча, без надрывного мява – потерлась о ноги, глянула просительно голубыми глазками. — Пошли, Римма, – смягчился Аарон. – Сам голодный… Мельком глянув на большое цветное фото красивой, одновременно томной и печальной женщины, висевшее на стене, он прошагал на кухню. Давно пора снять и выбросить, но всё рука не поднимается. И служебным романом не назовешь ту давнюю любовь… Далия служила в Шин-Бет. Он сказал ей заветное: «Выходи за меня», она кокетливо ответила, что подумает… Думала месяца три. Аарон уже и мысли отбросил о женитьбе, а тут Далия и говорит: «Почему ты не делаешь мне предложения?» Свадьба вышла чем-то средним арифметическим между русским и еврейским вариантами, а уже на второй день молодая жена устроила сцену из семейной жизни… Измучав друг друга, развелись. Комиссар скривился под грузом тошных воспоминаний. Расставались тягостно, с болью и слезами. Одна радость от того брака – дочь. Хорошенькая, покладистая и очень умная, Ирит в курсе большей части «папиных дел», но молчит. В шкафу, на видном месте, целая коробка с детскими рисунками, а сюжет у них один: «Папа ловит бандитов»… «Ой-вэй… Ириске, и той под тридцать! – тяжко вздохнул Глебский. – Состарюсь скоро, как Римма…» Он не спеша разогрел кошачий корм, а заодно и себе сварганил бутерброд. Давясь тостом с сухой грудкой, набрал дочкин номер. Задумчивый гудок сотового прервался молодым, приятным голоском: — Привет, папуля! — Приве-ет… – поневоле улыбнулся Аарон. – Ириска, ты ужинала? — Не-а! – жизнерадостно отозвалась девушка. – И, судя по времени, ты сам только что пришел домой, голо-одный и несча-астный… — Ну, не так уж я и несчастен, – запротестовал Глебский. — Значит, голоден! Я сейчас приеду, пап. У тебя сегодня никого не будет? — Одна ты, – проворчал комиссар, слыша звонкий девичий смех. — Только дождись меня, папуль, ладно? — Ладно, дождусь… Повертев в руке сэндвич, комиссар вздохнул. «Пусть в холодильнике полежит. Не выкидывать же…» * * * Глебский восседал на диване, лениво поглаживая мурчащую Римму – кошка была сыта и довольна. Но и ему на душу лег покой – дочкина куртка небрежно повешена на спинку стула, на сиденье – сумочка с ноутбуком. Ирит – айтишница не только по образованию и месту работы, но и по склонности к «художественному беспорядку», общей для всех хакеров. По крайней мере, не зудит, не пилит отца по поводу разбросанных носков… Аарон прислушался к аппетитному скворчанию, доносившемуся с кухни, и медленно вобрал в себя упоительный дух шакшуки. Ириска готовит ее чуть-чуть по-своему – помидоры тушит вместе с кабачками, а зиру сперва обжаривает на сухой сковородке, а потом толчет в ступке с крупной солью. Говорит, что так специя лучше «раскрывает аромат»… |