Книга Война Семей, страница 47 – Андрей Никонов

Эфраим держался за подножку гидроцикла, укрываясь от выстрелов, но новых не последовало. Он кое-как остановил кровь, поставил каркас на позвонок, но повреждённый нерв быстро не восстанавливался, требовались не минуты, а сутки. Инженер пытался заставить правую сторону работать, всё было не так плохо, как казалось на первый взгляд, пальцы могли сжиматься и разжиматься, только в локте и плече рука не двигалась. Эфраим подцепил левой рукой правую и ухватился пальцами за выступ. Теперь свободной рукой он мог подтянуться. От неловкого движения очки соскользнули с переносицы и ушли на дно.

Большая серебристо-красная рыбина проплыла мимо, прикоснувшись к ноге, парень вздрогнул, поднял глаза – коробка отпугивателя была разбита. Рыба сделала разворот, взбурлив воду широким плавником, она свободно плавала почти на поверхности. Пайче, или, как их называли – краснухи, на Сегунде освоили океан и вырастали до трёх метров, кормились в основном рыбой помельче и птицами, на людей если и нападали, то максимум на что были способны – вырвать кусок мяса или откусить палец. Эта рыбина была ещё молодой, меньше двух метров. Эфраим опустил левую руку в воду, вытащив из фиксаторов пистолет, рыбина кинулась на запах крови, он выстрелил, но чуть опоздал, челюсти сомкнулись вокруг кисти, краснуха забила хвостом, пытаясь освободиться – добыча была слишком велика, но загнутые зубы не давали ей отцепиться. Инженер ещё несколько раз нажал на спуск, пули рвали рыбину на куски, она почти не трепыхалась и начала всплывать.

Огромное веретенообразное тело появилось внезапно, словно из ниоткуда возникло рядом с инженером, челюсти сомкнулись на человеческой руке, резкий рывок, и акула ушла на глубину вместе с трупом пайяры и кистью Эфраима. И вместе с браслетом. Инженер был в воде, но его прошиб холодный пот – в магов с детства вбивали, что с ними случится, если блокиратор пропадёт. Акула повела хвостом, развернулась, готовясь напасть снова.

И её морда превратилась в решето от попаданий пуль.

Веласкес успел нацепить спасжилет, прыгнул в воду в двадцати метрах от гидроцикла, яхта промчалась мимо по направлению к порту. Тот, кто его преследовал, надеялся разобраться с жертвой в открытом море прямо на палубе, но судно, набравшее скорость в сто пятьдесят километров в час, не давало ему на это шансов. В порту Ньюпорта к перестрелкам относились отрицательно, убийца это отлично понимал, он поднялся повыше, пытаясь понять, где Павел.

Остров Мечты когда-то был частью Параизу, как и остальные ближние острова на расстоянии до пятидесяти километров на севере и востоке, между ними глубина океана не превышала половины километра и чаще всего была в пределах от пятидесяти до двухсот метров. Тем не менее морская вода была здесь прохладной и кристально чистой, можно было разглядеть дно в сотне метров от поверхности и множество морских хищников, которые спешили на раздачу. Маг поднырнул поглубже и увидел акулу. Та что-то оторвала у инженера, по инерции ушла дальше и теперь разворачивалась прямо на них двоих. Кровь – её было достаточно, чтобы приманить хищника, даже если акула была сыта, то теперь, зачерпнув жабрами кровь жертвы, она словно обезумела, и даже отпугиватель её не остановил.

Шестиметровое веретено резко шевельнуло хвостом и понеслось на Эфраима. Веласкес вытянул руку с пистолетом, предварительно заменив обойму – вода почти в тысячу раз плотнее воздуха, и обычная пуля уже через несколько метров теряла силу. Пули для подводной стрельбы были похожи на спицы, которые резко расширялись на тыльной части, в носовую часть был встроен заряд, его хватало, чтобы пробить шкуру каймана. Павел сделал десять выстрелов – столько, сколько позволял магазин, морда акулы вспухла в местах попаданий и взорвалась фонтанчиками крови. Тело рыбины боднуло Эфраима, почти задело Веласкеса и замедлилось, погружаясь на глубину. К нему уже спешили другие хищники – боку и пайяры. Маг вытолкнул инженера из воды на сиденье гидроцикла, отпугиватель на спасжилете был небольшого радиуса, и не всегда срабатывал на крупную рыбу, но от мелочи защищал неплохо. Эфраим что-то мычал, его трясло, но кровь из обрубка руки практически не шла.