Книга Раскол, страница 190 – Рита Хоффман

Лапа Ромэйн глубоко вошла в его грудь. Рык превратился в скулеж.

Она вырвала Раухтопаз из его тела – камень пульсировал, как живое сердце. Демонический облик исчез, Халахэль хрипел, в его глазах застыли боль и удивление. Он рухнул на нее, захлебываясь собственной кровью, царапая ногтями пол и ее кожу.

Ромэйн выбралась из-под него, схватила материнский кинжал, валявшийся в куче разорванной одежды, стряхнула с себя ошметки демонической плоти и попятилась. Раухтопаз обжигал ладонь, Морион превратился в средоточие пламени, опаляющее нутро.

— Ромэйн… – Халахэль попытался подняться, но снова рухнул на пол. Его руки дрожали.

— Я должна была. – Она продолжала отходить, наблюдая за тем, как он тщетно старается встать.

— Прошу тебя… Не уходи.

Она не должна была жалеть демона, но жалела. Не должна была чувствовать, но чувствовала. Окровавленный и преданный снова, он хотел только одного – чтобы она осталась рядом.

— Ты мне не нужен, – прохрипела Ромэйн.

Он с трудом поднял голову и посмотрел на нее. Не на обнаженную женщину, а куда-то глубже, в самую ее суть.

— Возьми меня или убей, – выдохнул Халахэль.

Резко отвернувшись, Ромэйн сжала Раухтопаз и выбежала из комнаты.

Все изменилось. Поля превратились в болота, леса – в могильники. Озера затянула тина, поверхности рек усеивали погибшие рыбы. Поселения людей разрушены: города опустели, по улицам бродят неразумные дикие твари. Над ними кружат демоны – такие же озлобленные и кровожадные. Всюду тьма. Всюду смерть.

Единственное, что он мог сделать, – очистить умирающий мир огнем.

Латиш оставлял за собой полосы выжженной земли и пылающие деревни. Драконье пламя уничтожало заразу, кадавров и демонов. Оно безжалостно пожирало странные, неправильные растения и неконтролируемо растущих насекомых, поедавших падаль.

Он ненавидел убивать, но не видел иного выхода. Мир, который он оберегал и любил, исчезал, и ему пришлось стать тем, кто поджигает уплывающую прочь похоронную ладью.

Чем ближе он подлетал к Фокасу, тем страшнее становилось: больше демонов, больше трупов, больше кадавров, бесцельно мечущихся по улицам родных городов и не узнающих их. Смрад висел над крышами плотным туманом, вонь гниющих тел Латиш чувствовал даже в небе.

Неправильно.

Подлетая к очередной деревне, он открыл пасть и выдохнул широкую струю пламени. Огонь осветил творящийся на земле ужас, но тут же поглотил его, испепелил в мгновение ока. Латиш взревел, взмахнул крыльями и зашел на второй круг. Он не просто сжигал опустевшие дома – вместе с пламенем он выдыхал собственные боль, разочарование и ярость. Оберегаемый им мир погибал, и огромное драконье сердце пылало горем.

Достигнув Фокаса, Латиш ужаснулся: порталы открывались прямо у него на глазах. Уродливые дыры в ткани Упорядоченного зияли распахнутыми пастями. Сквозь них проходили твари, рядом с которыми эмпуссии казались всего лишь летучими мышами – переростками: чудовищные существа, порожденные больным сознанием Черной Матери. Пульсирующие, изломанные, неправильные.

Взревев, Латиш приземлился, преградив дорогу демонам своим огромным телом. Боялись ли они его? Понимали ли, кто перед ними?

Сотни злых, наполненных силой Фаты глаз смотрели на него. Демоны рычали, выли, стрекотали, взрывали влажную землю лапами.