Книга Ключ Гидеона, страница 89 – Александра Торн

Но было поздно – двери дворца распахнулись, и консул вместе с самыми уважаемыми людьми Рександретты последовал за слугами на аудиенцию к визирю Аль-Сухрану. Агентам и секретарю Бюро ничего не оставалось, кроме как пойти за ними.

Дворец эмира внутри был так же прекрасен, как и снаружи – у предков Анира дан-Улуджа, нынешнего эмира, был изысканный, тонкий вкус, и их обитель не уступала, а может, даже и превосходила красотой иларские палаццо.

Элио не мог удержаться и вертел головой, как птица, восхищенно рассматривая ковры, мозаики, резьбу и необычной формы окна, свет из которых лился так, чтобы его игра оживляла резные и мозаичные узоры, так что казалось будто они движутся.

И тем не менее, в этом прекрасном месте, в этом удивительном дворце почти не было ни души – не считая стражи везде и всюду да пары слуг, которые провожали делегацию к визирю.

Элио тронул Диего за локоть и шепнул:

— Почему тут почти никого нет?

— Не знаю. Может, визирь нам скажет?

Аль-Сухран ждал купцов в просторном зале на вершине одной из башен. С большого открытого балкона веял сухой ветерок, доносящий запах трав и цветов из сада. Сам визирь восседал на низком широком диване и при виде делегации даже не шелохнулся. Он молча наблюдал, как консул и уважаемые негоцианты приближаются к черте, проложенной синей плиткой на белом полу, и кланяются. Только когда визирь увидел Диану, его лицо оживилось, и он подался вперед, беззастенчиво разглядывая девушку.

«Старый хрыч! – возмущенно подумал Элио. – Да ему уже за шестьдесят, а все туда же!»

— Досточтимый визирь, – начал консул Дзакконе, – надеюсь, ваши дни текут мирно и…

— Короче, – оборвал его Аль-Сухран и поднес к губам трубку кальяна.

По залу потек аромат, от которого у Элио тут же засвербело в носу, и юноша стратегически отступил к балкону.

— Мы видели вашу фирью, досточтимый, – сказал мистер Фогг. – Мы бы хотели узнать, означает ли она то, о чем мы подумали?

— Мне неизвестны ваши мысли.

— Вы запрещаете нам торговать с подданными его величества эмира и задерживаете под угрозой ареста и конфискации все наши суда.

— Так и есть, – покачал бородой визирь.

— Мы много лет сотрудничали в мире и полном согласии, – скорбно заявил консул, – однако сей жест едва ли говорит о мире и тем более – о согласии. Мы чем-то прогневили его величество эмира?

— Нет, – с усмешкой ответил Аль-Сухран.

— Тогда в чем же дело? Разве мы платим недостаточно мирикальи? – воскликнул консул. – Но ведь этот вопрос всегда можно обсудить!

— Деньги, – процедил визирь. – Вы, неверные, думаете только о деньгах! Как бы выманить у этих дикарей последнее их достояние и утащить в своих сундуках и векселях к себе, оставив нас в нищете и голоде!

«Какая ужасающая нищета», – подумал Элио, озираясь по сторонам. Тем не менее, он чувствовал, что в словах визиря есть резон. Рександретта процветала явно не потому, что занималась благотворительностью.

— О, ну сейчас мы выплачиваем вам в среднем пятнадцать процентов от всех сделок и доходов, хотя покойный эмир ввел некоторую градацию для негоциантов из разных…

Глаза визиря гневно сверкнули.

— Речь сейчас идет уже не о деньгах, досточтимый, – заявил мистер Фогг, жестом приказав консулу заткнуться. – Вы полностью запретили нам торговать с вашими подданными. И если вы не смягчите вашу фирью, то мы попросту умрем с голоду!