Книга Кольцо Королевы, страница 21 – Александра Торн

— Это больно? – наконец спросил оборотень, видя, что Мируэ сидит неподвижно и как будто ничего не делает.

— Это неприятно. И можно не вернуться. Однажды я провел там почти пять дней.

— Где – там?

— Не знаю. Мне никто не может дать уроков насчет того, что это за место и как я вообще могу видеть то, чего увидеть нельзя, – сухо сказал юноша.

— Но ты сам-то понимаешь, как это делаешь, и сможешь вернуться? – заволновался Уикхем; черт, эта затея казалась ему все более бесполезной и опасной.

— Если я хорошенько сосредоточусь и напрягусь, – медленно произнес Шарль, как будто ему хотелось хоть с кем-то поделиться тем, что он невольно знает, – то могу увидеть мир как ковер из бесконечно переплетающихся линий. Они расходятся от каждого узелка, и если всмотреться в него, то модно различить, к чему ведут линии. Или, наоборот, увидеть, какая нить привела именно к этому узелку.

— Но ведь если ты так видишь мир, то от каждого узла может быть сотня, тысяча, да сколько угодно нитей!

— Угу, – буркнул Шарль, – в этом-то и проблема. Чем дольше всматриваешься, тем сильнее кажется, что вот-вот сойдешь с ума. Поэтому, – резко добавил он, – я никогда не буду этого делать. Никогда больше, ни единого раза! Только сейчас... – он снял очки, положил их рядом и прикрыл глаза.

“Может, и сейчас не надо?” – хотел спросить Диего; но как же тогда Элио... сколько дней и недель у них уйдет, чтобы его найти! И что от него останется к тому времени?

Шарль вдруг кашлянул:

— Диего, ты не мог бы... можно мне держать тебя за руку?

— Конечно, – оборотень сел на кровать рядом. – Я могу как-то тебя оттуда вытащить?

— Нет. Но если держаться за чью-то руку – это помогает не заблудиться там насовсем. Ну ладно, – рекрут судорожно вздохнул. – Чего тянуть, приступим.

Он открыл глаза и уставился в потолок. Золотистые полоски вокруг зрачков Шарля расширились и... больше ничего не произошло. Он просто молча сидел, глядя в одну точку, и не шевелился. Диего уловил только изменения в дыхании – оно становилось все тише, как будто юноша засыпал. Даже посапывание Кусача было громче, чем его дыхание.

Прошло несколько минут. Вдруг золотистые полосы полностью затопили глаза Шарля, он обмяк, как тряпичная кукла, и съехал по стене набок. Диего едва успел подхватить его. Голова Мируэ запрокинулась, пальцы разжались, и он выпустил руку оборотня.

— Шарло, – испуганно позвал Уикхем. На лице юноши не дрогнул ни единый мускул. Оно было бледным, так что даже губ не видно, и застывший незрячий взгляд делал его жутким, словно погребальная маска. Диего прижал юношу к себе и уловил несколько медленных ударов сердца. Он все еще был жив.

Кусач обеспокоенно шевельнулся и чуть слышно, вопросительно поскулил.

— Я не знаю, – прошептал оборотень. – Он никогда раньше так не делал!

Диего сам сжал руку Шарля – она была безвольна, как у человека в глубоком сне. Сколько времени они так просидели – Уикхем не знал. Внезапно у Шарля вырвался приглушенный стон, и тут же тело юноши выгнуло дугой от сильной судороги; его пальцы впились в ладонь Уикхема так, что оборотень даже слабо охнул.

— Шарло, – позвал Диего, – ты слышишь меня? Очнись!

Кусач, который лежал на полу у порога, сел и беспокойно подергал ушами. Мируэ снова протяжно застонал, так горестно, словно увидел что-то мучительное и страшное, но его глаза наконец задвигались, хотя и странно, дерганно, а зрачки запульсировали, сжимаясь и расширяясь.