Книга Мост Невинных, страница 69 – Александра Торн

— Но это же опасно, мессир! — попытался воспротивиться гвардеец. — Разве не лучше завтра утром…

— Можете вернуться в Бернарден или во дворец, — сказал Солерн. Гвардейцы переглянулись, покосились на мастера и в тихом отчаянии последовали за дознавателем — в холодную декабрьскую ночь, под мелкий снег. Наверное, сочли, что в обществе мастера они в большей безопасности, чем во дворце или в тюрьме.

Нынешняя зима подкосила даже вечно веселый квартал Роз Фиделис — там было так же темно и пусто, как на других улицах. Хотя поблескивающий за закрытыми ставнями свет подсказывал, что кто-то все еще рискует выходить из дома по вечерам в поисках развлечений. Николетти шел за Солерном, с любопытством озираясь по сторонам.

— Вы так уверенно куда-то стремитесь, — наконец заметил мастер. — Частенько захаживаете?

— Да. К осведомителю.

Николетти скептически хмыкнул:

— Думаете, она станет сейчас с вами разговаривать? Мне кажется, вы уже не котируетесь как достойный собеседник.

Дознавателя больше волновало то, что у него нет денег. А без звонкой монеты мадам Люсиль все равно будет неразговорчива… впрочем, для этого и нужен мастер. В темноте Ги с трудом разглядел вывеску “Зеленые кружева” и подергал колокол у дверей. Не открывали так долго, словно в доме все умерли. Наконец после того, как Солерн стал звонить непрерывно, за дверью послышались тяжелые шаги.

— Дайте кошелек, — прошипел Солерн.

— С чего это? Я не собираюсь им платить.

— Нас не впустят, пока мы не покажем, что платежеспособны.

— Разве вас тут не знают в лицо?

Смотровое окошко узенько приоткрылось, и за ним блеснул отблеск фонаря или свечи. Дознаватель нетерпеливо протянул руку; мастер с тяжелым вздохом вытащил из кармана кошелек и ткнул им в окошко на двери. Наконец заскрипели замки и засовы; открыв дверь, охранник пробурчал:

— Запираемся по приказу мадам. Времена нынче неспокойные, — вгляделся в посетителей и, узнав Солерна, глухо вскрикнул: — Куда?! Вам сюда нельзя!

Ги медленно повернулся к нему (Боже, как же внутри было тепло!) и осведомился:

— С каких это пор?

— Мадам запретила! Ради безопасности! Ни вас, на гвардию, ни амальцев…

— Ничего, — процедил Ги, — мы ненадолго.

Он положил руку на эфес шпаги, и охранник попятился.

В зале, где пара посетителей не очень радостно коротала время в обществе шлюх, собралась вся охрана достойного заведения — дюжина вооруженных мужчин. Солерна узнали и здесь — начальник охраны подошел и молча, вопросительно уставился на него, держа на виду пистолет.

— К мадам Люсиль, — сказал Ги.

— Не принимает, — отвечал охранник. — Ваши тут нынче не в цене.

Солерн исподлобья уставился на охранника. Остальные пока не поднимались с мест, но пристально наблюдали. Гвардейцы придвинулись ближе, с презрением глядя на головорезов, и тут Николетти, которому явно опротивело ожидание и местное общество, коротко бросил:

— Всем сидеть и не шевелиться. А ты — веди нас к мадам Люсиль. Живо.

Ги чуть не задохнулся от распустившегося буквально на расстоянии вздоха ореола подавления. Голову сдавило, точно тисками, сердце тяжело заколотилось, а еще он не видел, но ясно чувствовал, что ореол состоит из незримых лепестков, которые раскрываются вокруг Николетти, словно бутон.

Гвардейцы отшатнулись, охранник опал с лица, повернулся, как кукла, и зашагал к лестнице. Ги стиснул зубы и заставил себя идти следом, держась на расстоянии от мастера. Гвардейцы остались внизу — и одному даже стало дурно.