Книга Призрачная свобода, страница 81 – Александра Торн

«Тут может исчезнуть целый батальон, не то что пять террористов и два заложника», — подумал якзан, глядя в окно на густые лесные заросли, вздымающиеся по обе стороны шоссе так высоко, что казалось будто кортеж из четырех машин движется по дну малахитового ущелья. Да и труп бесследно исчезнувшего Бикчи здесь можно искать годами.

Тар Мариат была прекрасной планетой — теплой, плодородной и щедрой, но буйство ее флорофауны превращало содержание любых наземных дорог в беспрестанную головную боль. Хотя в целом Мурад не имел ничего против растений, сейчас он бы предпочел выжженную пустыню вокруг. А Эль-Хайян был отнюдь не единственным мегаполисом на Тар Мариат. Всего на планете обитало чуть больше полумиллиарда жителей. Вроде бы не так уж и много, но попробуй отыщи среди них семерых беглецов.

Мурад хмыкнул в усы. Он с удовольствием смотрел и читал фантастику — потому что ее переполняли оптимистичные описания галактик, плотно набитых кучей народу. В реальности же Космос безграничен, Галактика Колыбель — огромна, и за 214 лет экспансии человечество едва-едва охватило часть одного из девяти ее рукавов. При этом единственной полностью заселенной планетой оставалась Метрополия — Аяла, родина человечества. Правда, некоторые горячие головы заявляли, что стоит предоставить всем колониям независимость — и рост населения тут же попрет вверх, как на дрожжах, но пока что идея с независимостью никого не прельщала.

Довольно далеки от совершенства были и технологии терраформирования, которые когда-то начинала разрабатывать «Арс Механа» и которые потом ловко выхватила из рук падающего гиганта Корпорация «МТ». Сейчас, конечно, дела обстояли получше, чем пару веков назад, однако о волшебном превращении всех открытых планет в цветущие сады и речи пока не шло. Хотя вот флорофауне на Тар Мариат повышение уровня кислорода понравилось, и она принялась бурно расти.

— Это здесь, — сказал вад-принц. — Останови.

Автопилот послушно затормозил, и АльНилам вместе с якзаном выбрался из машины. Над ними возвышался столб фонаря с глазком видеокамеры. По столбу уже вилось что-то ползучее, с голубыми цветочками. В густых кустах еще виднелись обломанные ветви и оборванные листья там, где машина террористов съехала с шоссе и нырнул в лес, хотя бОльщую часть оставленной фургоном просеки флорофауна уже скрыла.

Эфенди подошел к краю шоссе и рассеянно уставился в лесную чащу. Взгляд у него стал рассредоточенным, а потом вад-принц и вовсе прикрыл глаза. Зрение, особенно днем, мешало эхолокации.

Три машины встали полукругом около той, из которой вышли Мурад и АльНилам, но якзан жестом велел всем остальным сидеть на месте. Чем меньше людей видит странности вад-принца — тем лучше. Эфенди постоял у края шоссе несколько секунд, а затем повернулся чуть правее.

— Там крупный объект из металла, стекла и металлизированного пластика, — пробормотал он. — За деревьями, в пятистах с небольшим метрах от дороги.

— Люди есть?

— Никого. Погоди минуту, — АльНилам снял кайту и втянул ноздрями воздух, одновременно чутко прислушиваясь. Он мог регулировать остроту своих чувств, при необходимости усиливая чувствительность слуха, зрения или обоняния в десяток раз. Однажды Мурад спросил, почему он не сохраняет повышенную чувствительность постоянно, и АльНилам с усмешкой ответил: «Если бы я не мог этого делать, то давно бы переселился в психушку».