Книга Удачливый детектив Лаки-КэШ, страница 20 – Дмитрий Лоом

Призрак почтальона обитал в самом дальнем зале, в отделе «До востребования» – месте, где надежды приходили умирать. Лаки нашел его там, среди бесконечных стеллажей с пыльными папками, которые давно никто не открывал. Призрак, полупрозрачный мужчина в потрепанной униформе цвета увядшей листвы, с тоской перебирал конверты в ящике с пометкой «Невостребованное». Его пальцы проходили сквозь бумагу, не оставляя следов, а его форма мерцала, как свеча на сквозняке.

— Добрый вечер, – сказал Лаки, останавливаясь на почтительном расстоянии. Его голос прозвучал приглушенно, словно поглощенный ватой. – Не помешаю?

Призрак вздрогнул и обернулся. Его лицо было бледным и печальным, с тем глубоким, неизбывным горем, которое возможно только у тех, кто застрял между мирами.

— О, ещё один… – его голос звучал как шелест переворачиваемых страниц старой книги. – Если вы ищете письмо, которого не получили, его тут нет. Я ищу его уже тридцать лет. Письмо для миссис Хиггинс. С голубой маркой…

— Я ищу не письмо, а информацию, – мягко сказал Лаки, чувствуя, как холод, исходящий от призрака, пробирается ему под кожу. Это был не зимний холод, а холод пустоты, небытия. – Меня зовут Лаки Кэш. Я слышал, вы иногда… видите вещи. Вещи, которые другие не замечают. Вещи, которые не должны быть видны.

Призрак почтальона наклонил голову, и его шея издала тихий хруст, похожий на треск сухого пера.

— Я вижу многое. Люди, которые спешат, не замечают нас, тех, кто застрял между здесь и там. Мы часть пейзажа, как старый фонарь или трещина в асфальте. Но я вижу их. И иногда… я вижу других. Тех, кто не принадлежит ни здесь, ни там. Тех, для кого слова «место» и «время» не имеют смысла.

Лаки почувствовал, как у него в животе похолодело. Он осторожно достал из кармана бархатный мешочек.

— Вы видели этого человека? – он показал фотографию Арчибальда. В тусклом свете фонарика улыбка изобретателя казалась неестественной, почти зловещей.

Призрак наклонился ближе, и его прозрачные, лишенные радужки глаза сузились. От него пахнуло запахом старой бумаги и влажного камня.

— А, этот… Да, видел. Он часто получал журналы по теоретической физике. Всегда расписывался с большим энтузиазмом, будто ставил автограф на договоре с самим мирозданием. А в тот вечер… в тот вечер он был не один.

— Расскажите, – попросил Лаки, и его собственный голос показался ему чужим. – Что вы видели? Что именно?

— Было поздно. Я делал свой вечерний обход, проверял почтовые ящики на Мейн-стрит. Воздух был странным… густым, как сироп, и звенел, будто натянутая струна. И я увидел его. Он шел и… разговаривал с кем-то. – Призрак замолчал, и его форма на мгновение стала еще более прозрачной, дрожащей, словно от сильного ветра, которого не было. – Только вот… рядом с ним никого не было. Вернее, была… пустота. Не просто отсутствие света. Активная, пожирающая пустота. Как дыра в воздухе, одетая в длинный, струящийся плащ, который был темнее самой темной ночи. От нее было холодно. Не просто холодно. Это был холод, который выжимает жизнь, который останавливает время. Даже я, будучи тем, кто я есть, почувствовал это. Мое собственное не-существо сжалось от ужаса.

Лаки сглотнул. Его пальцы непроизвольно сжали мешочек с картой так, что костяшки побелели.