Книга Зловещие топи, страница 309 – Виолетта Орлова

Какая-то красивая девушка, вероятно, служанка, облаченная в белую тунику, подошла перевязать его рану. Ее гибкое смуглое тело казалось безупречным по своим линиям и плавности движений. Глядя в большие оливковые глаза работницы, Артур наяву грезил Дианой. Почему-то именно теперь, когда он увидел перед собой другую, но также, несомненно, прекрасную девушку, он с особенной тоской вспомнил свою любовь.

Верно оттого, что в глубине души чувствовал – предстоящее испытание будет последним и навсегда разлучит его с Дианой. Если его объявят рабом (ведь кто-то же узнал его во время выступления в театре), то что с ним сделают? Убьют? Отдадут какому-нибудь испорченному богачу, лишенному моральных принципов? Замучают до смерти? Отправят на Потешные бои? От жестокого Мира чудес можно было ждать любой напасти и подлости.

Ловкие пальцы работницы поглаживающими движениями ласково сняли неудачную повязку с его руки, обнажив рваную, воспалившуюся рану. Артур сжал побледневшие губы.

— Кто-то из солдафонов грубо обошелся с тобой? – сочувствующе поинтересовалась девушка.

Очнувшись от своих мыслей, Артур покачал головой.

— Наверное, рука здорово беспокоит тебя. Если хочешь, я пойду с тобой в баню и помогу привести себя в порядок, – лукаво улыбаясь, проговорила работница, наслаждаясь румянцем, появившимся на бледных скулах неразговорчивого юноши.

— Нет, я сам справлюсь, – быстро отказался он, впрочем, невероятно смущаясь.

— Жаль, ведь я умею быть ласковой, – хихикнув, сказала тогда прекрасная незнакомка и была такова.

Несколько часов мнимой свободы прошли очень быстро. Артуру, страдавшему в зиндане от бессонной ночи, удалось даже немного поспать перед тем, как за ним пришел Демуджин и критически оглядел с ног до головы. Пленник выглядел куда лучше в новой одежде и с чистыми волосами, блестевшими на солнце, как у породистого армутского коня.

— Пора, – кратко вымолвил предводитель нукеров, и клипсянин почувствовал, как у него неприятно засосало под ложечкой.

Они вышли из шатра; на улице уже вовсю жарило солнце, такое яростное и безжалостное, какое только бывает в районе Полидексы. Их в нетерпении ждали гнедые кони: мускулистые, поджарые, необузданные.

— Залезешь на лошадь, потом я надену цепь тебе на руки, – пояснил Демуджин холодно. Он не смел явно выказывать неприязнь по отношению к Артуру, однако голос все же не мог скрыть его истинных эмоций. Клипсянин попытался вскарабкаться на лошадь – он и раньше был непривычен к этим животным, а с раненой рукой сделался вдвойне неуклюжим. Предводитель нукеров с искренним презрением наблюдал за ним, а затем, увидев, что пленник наконец-то прочно водворился на спине животного, подошел к нему и надел на кисти кандалы, к которым крепилась длинная цепь. Один ее конец был в руках у Демуджина. Нукер лихо запрыгнул на свою лошадь, и они медленно тронулись вперед, сопровождаемые ритмичным звяканьем тяжелой цепи.

Их маленькая процессия направлялась в сторону главной площади Мира чудес, где и должно было произойти опознание. Знойный ветер уныло свистел в низкорослых кустах, клубами поднимая желтый песок. Щеки Артура горели, а тело охватывала непонятная дрожь, когда он с затаенным желанием жадно всматривался в бескрайнюю степь, над которой кружили вольные беркуты. Юноша уже много раз принимал в своей жизни решения, за которые потом следовала слишком суровая расплата, но даже теперь, вновь оказавшись в неволе, он не отступился бы от них.