Книга Зловещие топи, страница 339 – Виолетта Орлова

Кирим с грустью выдохнул.

— Мне никогда не нравился Инк, но это все оттого, что я его совсем не знал. Мы всегда сперва осуждаем то, что нам непонятно. Но ты, кажется, тоскуешь по нему, да?

— Да, – через силу выдавил из себя Артур.

— Мне искренне жаль тебя, мой друг… И что теперь? Что ты собираешься делать дальше? Куда намереваешься идти?

Клипсянин покачал головой.

— Я не знаю… Вы пойдете со мной?

Кирим серьезно посмотрел на друга, и вдруг красивое смуглое лицо его смущенно заалело, как у девушки.

— Послушай меня внимательно… Я предан тебе безгранично и готов идти за тобой хоть на край света, готов принять за тебя стрелу, быть растоптанным разъяренными буйволами – все, решительно все, что угодно… Но теперь, увы, я уже не так свободен, как раньше.

Артур удивленно приподнял брови.

— Что ты имеешь в виду?

Кирим покраснел еще больше.

— Я всем сердцем полюбил Тиллиту. Не хочу вновь обрекать ее на трудности и смертельные опасности. Она – моя семья. В первый наш поход я чуть было ее не лишился; Тилли не умеет плавать; она едва не утонула в водах Осанаканского моря. И как бы я ни дорожил тобой и нашей дружбой, как бы ни восхищался и не любил… Я не могу оставить ее одну. И обрекать на постоянные странствия тоже не имею права. Прости меня, я вынужден отказаться от похода.

Артур кивнул. Он очень хорошо понимал друга, внутренне полностью соглашался с его решением, но все же на какую-то долю секунды почувствовал в сердце непонятную досаду, которая острой стрелой пронеслась и ударила по самому больному. Все люди – эгоисты в той или иной степени; наверное, он тоже такой, ведь и он человек.

— Ты не держишь на меня зла? – робко поинтересовался Кирим, глядя своими оленьими глазами на друга и теперь отчетливо напоминая того самого несчастного Лэка, затворника страшных шатров Ролли. Артур хмыкнул.

— Нет, конечно нет. Скорее уж я рад за тебя, – добродушно сказал он, немного все же слукавив. Ведь сейчас ему бы очень хотелось, чтобы Кирим пошел с ним. Впрочем, и не хотелось одновременно, ведь Артур предвидел – этот путь только его; и он отнюдь не прост. Но теперь ему было страшно бороться в одиночку. Неужели он стал трусом?

Артур понимал: эти мерзкие чувства связаны как-то с его угасающей верой в единорогов, верой в добро. Но мог ли он что-нибудь поделать, чтобы изменить свое отношение к происходящему? В том-то и дело, что мог. Но не хотел.

— Мне надо как можно скорее оказаться в Троссард-Холле, – хриплым и каким-то чужим голосом проговорил Артур. – Надеюсь, ребята по-прежнему там.

— Думаешь, они не ушли на твои поиски? – взволнованно поинтересовался Кирим.

— Я долгое время находился в колонии. Если бы они решили отправиться в Доргейм, то, наверное, еще раньше бы нашли меня. Надеюсь, Даниел послушался и вместе с остальными продолжает учебу в Троссард-Холле. И потом, если их нет в школе… Я всегда смогу дойти до Той-что-примыкает-к-лесу… – Артур помолчал, а потом добавил, чуть более резко, чем хотел: – Думаю, Алан не откажется продолжить путь со мной.

Благородный Кирим вздрогнул и опустил голову, а живой взгляд его карих глаз потух. Очевидно, он ужасно мучился от мысли, что не может сам пойти с другом, как раньше.

В комнату вошла Тилли, держа в обеих руках огромный, пышущий жаром чан с кручеными мантами: внутри белого теста были завернуты черные скорпионы. Девушка увидела, что друзья выглядят понурыми, однако не стала их расспрашивать, проявляя удивительный такт и понимание. Они поели в мрачном молчании, а затем Артур покаянно признался: