Книга Янтарная гавань, страница 110 – Виолетта Орлова

— А кто она такая? – с любопытством поинтересовался Артур. – Я хочу сказать, чем она занимается?

— Шафран из бедной семьи. Кажется, богачи когда-то отняли у нее брата, забрали в рабство, как и меня. С тех пор бедняжка их люто ненавидит. Но помимо родителей, у нее также есть богатый друг. Не знаю уж, в каких они отношениях, но он регулярно помогает ей с деньгами и оплачивает любые ее капризы. Она очень переживает за меня и за моих ребят. Особенно когда мы планируем свои аферы. Шафран очень добрая и заботливая и, как мне кажется, она готова выполнять все мои желания. У меня впечатление, что она имеет ко мне какую-то болезненную слабость, хоть никогда и не показывает своих чувств. Видно, она действительно сильно влюбилась в меня. Думаю, завтра я познакомлю тебя с ней.

— То есть вы промышляете тем, что воруете у богатых людей? – переспросил Артур, глядя на друга. Юный армут вздрогнул, словно почувствовал некие строгие нотки в голосе дорого гостя.

— Ты… Осуждаешь меня? – очень тихо произнес проницательный Кирим, и в этот момент он вдруг стал ужасно похож на того самого затравленного мальчика, каким его Артур впервые встретил в шатрах Ролли.

— Кирим, разве я имею право тебя осуждать? – удивленно спросил его друг.

— Но ты… Мне очень важно знать твое мнение… Что ты думаешь по этому поводу? Что ты сделал бы на моем месте?

Артур задумался. Лицо его было серьезным.

— Ты ждешь честного ответа, Кирим, – наконец медленно произнес юноша. – Ты мой друг, поэтому я считаю правильным сказать тебе правду. Я бы не стал воровать. Даже у тех, кто держал меня в рабстве. Даже ради того, чтобы помочь беднякам.

— Но ты сам учил меня бороться! – запальчиво возразил Кирим. На загоревших скулах армута выступил лихорадочный румянец, явно свидетельствуя о том, что этот непростой разговор действительно сильно волновал и тревожил его сердце.

— Бороться за свою свободу – да. Защищать то, что принадлежит тебе по праву, а не отбирать чужое.

— То есть если бы вдруг ты вновь увидел толстяка, который с таким упоением стегал тебя плетью, ты бы не испытал справедливое желание, например, убить его и отомстить за себя?

— Скорее всего испытал бы. Но я бы сделал все, что в моих силах, чтобы сдержать гнев и не совершить ничего дурного. Во-первых, я думаю, что даже самый плохой и испорченный человек может хоть раз в жизни, пусть даже и не по своей воле, совершить добрый поступок. Во-вторых, я не хочу и не имею права быть судьей. Мне не известны его мотивы, почему он стал таким, какой он есть; по сути, я ничего не знаю про этого человека, так разве я могу причинять ему зло и уж тем более убивать его? Может, я и сам в какой-нибудь момент совершу ужасный поступок, а может, уже даже и совершил, ведь все мы не без изъяна. Так разве я вправе судить кого-то?

— Я не верю в то, что ты не захотел бы убить человека, подобного господину Ролли! – горячась, воскликнул Кирим.

— Нет, конечно, нет, ведь я тебе уже сказал. Он умрет и так, без моего вмешательства, в назначенный срок. Какой смысл приближать этот момент? Физически, может я и привел бы его к смерти, но, по сути, это будет не его, а мое убийство, убийство моей души. Не знаю, понятно ли я объясняю, да и вопрос этот довольно сложный. А что касается воровства… Я понимаю, что это некий способ борьбы с произволом богачей, все ради высшей цели, ради всеобщего блага. Однако мне думается, что нельзя низкими действиями и гнусными поступками прийти к осуществлению благой цели. Это все равно как… для приготовления вкусной армутской похлебки использовать тухлое мясо, понимаешь, о чем я?