Книга Янтарная гавань, страница 201 – Виолетта Орлова

— Я думаю, что да. Но только, Тод, кто же может знать это наперед? – вдруг засмеялся Артур.

— Я бы тоже прыгнул ради тебя, – серьезным голосом проговорил Тод и, кивнув ему головой, ушел с палубы. Артур задумчиво смотрел юноше вслед. Он не до конца понимал Тода. Вернее будет сказать, он совсем его не знал. И если Кирим или Тин казались ему понятными, и он мог с точностью предсказать их поведение или поступки, то здесь ситуация была сложнее. Хоть они с Тодом вместе учились, влюбились в одну и ту же девушку, а потом столько прошли бок о бок – лабиринт, Мир чудес, Гераклион, он по-прежнему не догадывался, что движет поступками друга, что он чувствует, и в каком направлении развивается ход его мыслей.

Начиная с этого дня, Тод серьезно заболел. Он почти не выходил из душной каюты, ел очень мало, его постоянно тошнило и знобило. Капитан милостиво предложил ему настойки из имбирного корня, которая, по его словам, успешно боролась с симптомами болезни. Кирим, в свою очередь, тоже отнюдь не наслаждался морским путешествием. Его поселили в одну каюту с тем самым больным и полуживым армутом, который день и ночь стенал в лихорадке. Дож Малый пожелал, чтобы переводчик постоянно находился рядом с больным. Переводить нужно было решительно все, что в бреду произносил несчастный.

Кирим сперва недоумевал. Он не мог взять в толк, зачем капитану непременно нужно знать каждое слово раненого армута. Однако вскоре он стал кое о чем догадываться.

В один из дней Кирим отлучился из каюты, желая поговорить с друзьями. Все, кроме Тода, сидели на верхней палубе, наслаждаясь приятной погодой. Светило солнце, а прохладный ветер хорошо освежал. Ребята старались держаться вместе и обособленно от матросов, которые продолжали бросать в их сторону какие-то многозначительные хищные взгляды.

Кирим плавной армутской походкой подошел к своим друзьям. Бронзовое лицо его явно выражало признаки усталости.

— Наконец-то мне позволили выйти на свежий воздух! – со вздохом пожаловался он друзьям.

— Можно подумать, работа переводчика столь же утомительна, как и уборка шатров, – язвительным голосом проговорила Тилли. Кирим тут же вскинулся, вспыхнул, однако гнев его прошел довольно быстро, ибо он действительно сильно устал.

— Радуйся, женщина, что она утомительна, в противном случае я бы скинул тебя за борт на съедение акулам! – хищно улыбнувшись, парировал армут.

— Как там раненый? Сказал что-нибудь интересное? – полюбопытствовал Даниел.

Кирим слегка наклонил свою красивую голову и загадочно улыбнулся.

— Похоже, я догадываюсь, почему капитан так жаждет узнать то, о чем толкует этот бедный моряк.

— Выкладывай! – с живым интересом отозвался Артур.

— На самом деле, первые дни мне было по-настоящему жутко. Он просто помешанный, все говорит что-то про себя, лопочет, и даже не разберешь, на каком языке. Я вначале не мог заснуть от его жутких монологов с самим собой. Однако потом я научился затыкать уши воском, обернутым в тряпки, так что сон мой улучшился.

— А качество перевода ухудшилось, – опять не удержалась и съязвила Тиллита; впрочем, Кирим проигнорировал ее слова.

— Я и так не понимал ни одного слова! Причем мне казалось очевидным, что говорит он на каком-то языке. Во всех фразах, что он выкрикивал, чувствовалась какая-то логика, связанность. Некоторые слова он повторял несколько раз. И вот представьте картину: ночь, качка и на расстоянии вытянутой руки от меня этот человек, весь перевязанный бинтами, с гнойными ранами и серым лицом, трясется, как полоумный и все говорит о чем-то, словно надеется, что я разберу его тарабарщину.