Книга Янтарная гавань, страница 208 – Виолетта Орлова

— То есть ты предлагаешь мне подуть на парус? – сыронизировал сероглазый юноша.

— Нет, но есть же другие способы, – невинным голосом ввернул ему Артур, намекая на безграничные способности естествознателей. Однако Инк сделал вид, что не понял, о чем идет речь.

В этот же день вечером ребята собрались в каюте. Тин с видом страдальца жевал сухой пеммикан, все остальные молчали. Настроение у путешественников было подавленным, словно они сердцем уже предчувствовали неминуемую трагедию, которая вот-вот должна была разразиться на борту «Балерины». Артур из-под своих темных ресниц тайком поглядывал за Инком.

Тот расслабленно сидел на кровати, по-армутски скрестив ноги, задумчивый и грустный. Его светлые, почти белые волосы немного отросли, что добавляло его безукоризненному и обычно опрятному облику толику неряшливости. Впрочем, это была единственная деталь, которая не вписывалась в его образ. Несмотря на некоторые лишения и отсутствие привычных удобств в их походной жизни, Инк умудрялся сохранять в полной чистоте свой костюм, до блеска вычищать ногти, да и вообще иметь вид безукоризненного чистюли, которого мама только что отправила на первое свидание. Хотя, надо отметить, данные наблюдения касались лишь одежды; лицо же его выглядело ужасно уставшим, блеклым, бледным, будто его долго вымачивали в соленой воде. Артур вдруг почувствовал, как в груди у него шевельнулась совесть.

— Инк, я… – неловко начал он, стремительно краснея. Беловолосый юноша с удивлением поднял голову и устремил взгляд своих умных серых глаз на руководителя. За одно мгновение распознав виноватый вид Артура, он тяжело вздохнул и сказал довольно грубым голосом:

— Вот только не надо признаваться мне в любви, я не Диана.

— Нет, я хочу сказать. В тот день, в Гераклионе, я поступил отвратительно… – тихим голосом промолвил Артур.

— Мы чего-то не знаем? – удивленно спросил Тин, быстро дожевывая пеммикан и неряшливо вытирая руки о штаны.

Артур кивнул.

— Инк, прости меня за то, что я ударил тебя. Разумеется, я не имел на это никакого права; более того, мое поведение в тот момент не многим отличалось от действий нашего капитана.

Инк долго и насмешливо смотрел на Артура. Губы его дрогнули: казалось, он уже хочет сказать, что принимает извинения и не держит зла, но в итоге слова его оказались прямо противоположными.

— Я не прощу тебя за то, что ты ударил меня. Это может показаться странным, но я достаточно горд и злопамятен. Но я не могу этого сделать еще по некоторым причинам. Откровенно говоря, ты не нравишься мне, Артур. Изначально я думал, искренне надеялся, что ты – тот, ради кого можно отдать свою жизнь, при этом не пожалев ничего. Но, узнав тебя поближе, я вижу, что это, увы, не так. Ты легкомыслен, вспыльчив: твои друзья оказались в Мире Чудес в смертельной беде исключительно по твоей вине. Ты опрометчиво вступаешься за чужих, а о своих думаешь недостаточно. Я сказал тебе, что ты – мой должник, но это вовсе не потому, что, якобы, по твоим словам, я спас всех в оазисе Шренка. Ты действительно обязан мне (пусть даже косвенно) жизнью. И пускай это прозвучит странно, но именно за это ты более всего неприятен мне. Весь мой путь связан с тобой; я несвободен, ибо дал обещание, но как же это скверно, унизительно и тяжело, особенно, когда я знаю, что ты того не стоишь! – последнюю фразу Инк произнес почти в отчаянии; сквозь обычную маску безразличия и презрения неожиданно прорвалась детская безысходность.