Книга Янтарная гавань, страница 514 – Виолетта Орлова

Не зная, чем себя занять, Артур подошел к кровати, высокой из-за целой горы пуховых одеял. Откровенно говоря, ему было даже неудобно ложиться на нее – слишком уж роскошной она выглядела. В изголовье кровати стояла пустая золоченая клетка. А он сейчас даже не может покинуть пределы своей клетки! Неужели ему вечно быть пленником, странником, гонимым?

Неожиданно Артур почувствовал раздражение по отношению к самому себе. Вроде раньше он никогда не имел склонности жалеть себя! Ему еще повезло, что тюрьма выглядит подобным образом и никак иначе. Юноша снял сапоги и растянулся на мягких одеялах. После ночи, проведенной на жестком полу, кровать казалась невероятным предметом роскоши.

Поздно вечером Каду принес пленнику еду на широком жестяном подносе. Кукурузная каша с запеченными крыльями совы в медовом соусе, компот из березовых листьев и даже сладкий пончик с короедной начинкой и сгущенкой. На вид кушанья выглядели многообещающе, и юноша, давно успевший проголодаться, с аппетитом съел все до последней крошки. Он и не почувствовал подозрительной горчинки, которая присутствовала в кукурузной каше. Не видел он также странного блеска глаз главного помощника, когда тот с преувеличенной заботой предложил пленнику угощение.

— Если нужно будет воспользоваться удобствами, то под кроватью стоит горшок, – доброжелательным тоном проговорил Каду и вновь вышел из комнаты. Прошло еще какое-то время. Артур взял почитать книгу; юноше, во всех ситуациях предпочитавшему действие, сложно было долго сидеть без дела.

Сначала он с интересом поглощал страницу за страницей, покуда наконец не осознал, что текст расплывается по бумаге, словно ту намочили водой. Артур в недоумении отложил книгу; оказалось, не только буквы расплываются у него в глазах, но еще и все остальные предметы. Он с беспокойством потрогал лоб – тот был влажным и горячим, будто раскаленная печка. Почти сразу же вслед за этими действиями, пленнику пришлось вспомнить о словах Каду и быстро найти упомянутый помощником горшок, ибо внутренности его нещадно выворачивало наизнанку. Бедному юноше пришлось расстаться со всеми деликатесами, съеденными за этот день.

Впрочем, это волновало его в последнюю очередь, ибо ему стало так плохо, что он почти терял сознание. Кажется, у него то поднималась, то резко падала температура, что невероятно измотало его. Всю ночь он не спал, и только когда под утро у него спала тошнота, он смог забраться под одеяла и, дрожа от озноба, постараться заснуть. Все последующее было, как во сне. Судя по всему, к нему утром заходил Каду и даже оставил на столе завтрак – жареные короеды в древесном масле. Они пахли столь сильно, резко и вместе с тем отвратительно, что Артур, чье обоняние сейчас и так было до крайности обострено, мучился еще и от этой непосредственной близости пищи. Неужели коварный главный помощник подсыпал ему что-то в еду? По внешнему виду та казалась вполне нормальной, однако подозрительный привкус горечи наталкивал на разные мысли.

Весь следующий день бедный юноша провалялся в кровати; слабость была такой дикой, что он просто не мог встать. Вечером Каду принес новую порцию еды. Наверное, главный помощник заподозрил неладное, либо же (и это более вероятно) понял – дольше делать вид, что ничего не произошло, не получится. Долговязый юноша подошел совсем близко к больному, заставив того скривиться от резкого запаха вонючих духов, и поинтересовался, вложив в свой голос как можно больше искренней заботы: