Книга Говорящие кости, страница 173 – Кен Лю

— Какой смысл посылать детей погибших солдат в школу? – презрительно процедил Мосоа. Он резко взмахнул в воздухе рукавами и развернулся, чтобы уйти.

— Постой! – воскликнула девушка с жемчужными сережками. – Я видела в театре теней представление о тяжелой жизни ветеранов. Их и вправду очень жалко…

— Надо думать своей головой, Тенами, а не слушать невесть кого, – изрек Мосоа. – Ты хоть знаешь, почему ветераны прозябают в нищете? Да потому, что все они – типичные пьяницы, неисправимые игроки, преступники, калеки или слабоумные. Ну и как, скажи на милость, могут дети, происходящие от такого корня, чего-либо достичь? Если дать им деньги, они просто проиграют их или еще каким-нибудь образом пустят на ветер…

— Это возмутительная клевета, господин! – Пожилая женщина встала и наставила на юношу дрожащий палец. – Как вы можете говорить с таким презрением о людях, которые проливали кровь и умирали за Дара?

Мосоа покраснел, но сдаваться не собирался.

— Я не посылал их сражаться и умирать, так что пусть самих себя и винят. Все знают, что в армию поступают только неотесанные простаки с чрезмерно развитой мускулатурой. Будь они поумнее, наверняка преуспели бы на имперских экзаменах или сколотили состояние.

— Да ты… ты… Как ты смеешь! Мой муж воевал под началом маршала Мадзоти, этой величайшей женщины. Не было во всем Дара ума быстрее и души благороднее.

— Ты говоришь о Гин Мадзоти, этой гнусной предательнице, которая оказалась вынуждена сражаться, потому что у нее просто-напросто не было выбора? – отрезал Мосоа с ухмылкой. – Вот уж кого я не назвал бы ни умной, ни благородной. Да она родилась в доме терпимости и читать научилась только в зрелые годы.

Джиа скосила глаза на Гин, стоявшую с невозмутимым видом.

— Кроме того, я нахожу войну несовместимой с моралью, – продолжил Мосоа. – Нет такого конфликта, который нельзя было бы разрешить благодаря правильно подобранным изречениям мудрецов ано, упражнениям в присущей людям от природы эмпатии и сбалансированному сочетанию личных выгод и коммерческих интересов. Каждый в этом мире стремится к прибыли. Если желаете знать мое мнение, то все, кто принимает участие в войнах, одинаково глупы и не правы.

Из глаз пожилой женщины буквально искры летели, когда она выпалила, обращаясь к Мосоа:

— Да если бы не маршал Мадзоти, не мой муж и не прочие, кто сражался тогда в заливе Затин, ты бы сейчас был мертв или разговаривал на языке льуку.

И снова на губах юноши заиграла высокомерная улыбка.

— Не будь в этом так уверена, старая дура. Ужасы, творимые льуку, без сомнения, приукрашены: мы ведь живем с ними в мире все эти годы, не так ли? К тому же я слышал, что местные министры, наделенные талантами, весьма неплохо там устроились. Даже если льуку станут править всем Дара, некоторые из нас непременно добьются успеха, потому как у нас есть вот это… – Он указал на свою голову. – В любом случае спасибо за талисман.

Мосоа повернулся и пошел прочь.

Друзья потянулись за ним, похохатывая и превознося его острый ум и еще более острый язык. Все, кроме Тенами, которая осталась стоять, нерешительно переминаясь с ноги на ногу.

Пожилая женщина отвернулась и посмотрела на вращающийся фонарь. Слезы текли по ее морщинистому лицу, а плечи содрогались в тихом рыдании.