Книга Говорящие кости, страница 221 – Кен Лю

Одним словом, накануне грядущей великой битвы не было никаких знаков от богов.

Может статься, даже величайшие события в мире смертных суть всего лишь миг перед лицом вечности.

– Ну и унылое скопище бездельников! Вы что же, не хотите поддержать своих бойцов? Между прочим, кое-кто из вас кричал: «Да здравствует война!» Признаться, я ожидал несколько большего воодушевления теперь, когда она все-таки случилась.

Однако все подначки Тацзу остались без ответа.

Боги Дара, совсем запутавшись в кознях и интригах смертных, собрались сейчас вместе не затем, чтобы держать совет; им предстояло стать безмолвными свидетелями происходящего.

Хотя остров Полумесяца и принадлежал к островам Дара, однако он всегда стоял особняком. Его никогда не занимали исконные обитатели этих земель, племена которых сосредоточились ныне на Тан-Адю; его не заселяли впоследствии ано и их потомки, чтобы покинуть во время войн Диаспоры, как Экофи; здесь не возникло больших городов и государств Тиро, как на всех прочих островах, от Дасу до Туноа.

Вместо этого он оставался первозданной глушью, где покров природы был счищен лишь в окрестностях немногих поселений, разбросанных в туманных горах. Поэты величали остров Полумесяца прибежищем богов Дара, куда те удаляются отдохнуть от человеческой суеты.

В то время как на западном побережье наличествовало множество пологих пляжей и укромных бухточек, скалистый восточный берег, окруженный рифами и обрывами, не имел естественных гаваней. Непроходимые джунгли подступали к самому морю, где волны бурлили и плескались под нависающими обрывами, а в сушу врезались узкие скалистые заливчики, словно бы проделанные рукой Фитовэо, божественного кузнеца. Берега этих фьордов были изъязвлены пещерами, глубоко уходившими внутрь земли, как если бы исполинские черви еще в доисторические времена прогрызли туннели.

В былые годы в этих уединенных заливчиках беглецы – как беднота, так и знать – искали приют от войн, бушующих на центральных островах. Здесь же пираты укрывались от рейдов военного флота. Однако более или менее крупных и постоянных поселений тут так и не возникло: люди не прижились среди негостеприимных джунглей.

На берегах одного такого заливчика, возможно несколько более широкого, чем остальные, нашло приют многочисленное племя шустрых обезьян. В джунглях на вершинах скал они прыгали с ветки на ветку и лакомились сочными обезьяньими ягодами. Время от времени самые храбрые и любопытные из членов общины спускались к подножию утесов и собирали на открывающихся во время отлива скользких камнях крабов с мягкими панцирями. Здесь, вдали от влияния человека, приматы вели жизнь привольную и изобильную, словно бессмертные из легенд.

Но однажды обезьяны перестали шуметь и переговариваться, в изумлении наблюдая за тем, как заливчик преображается буквально у них на глазах.

Из густой пелены утреннего тумана посреди фьорда выступали громадные плавучие острова; покрывающие их спины полупрозрачные чешуйки переливались, как россыпи пиратских сокровищ; куполообразные головы увенчивались бивнями высотой с корабельную мачту. Оглушительное мычание раскатывалось над водой, и даже сами утесы содрогнулись от волн, нагнетаемых могучими хвостами.

Крубены, эти самые крупные из известных в нашем мире созданий, нарушили покой сонного уголка.