Онлайн книга «Говорящие кости»
|
Торьояна Миролюбивый, напротив, воспринимался как совсем иное божество. Со временем культ пацифизма ослабел и растерял приверженцев, хотя число последних, как правило, увеличивалось после очередной большой войны в степи, когда выжившие искали сил и утешения у бога, понимавшего, какую невыразимую боль от потери близких в беспристрастной спирали мести они испытывают. Но военных вождей и старших шаманов подобная трактовка не устраивала. Племя, поощрявшее культ Торьояны Миролюбивого и позволявшее ему невозбранно распространяться среди старейшин, танов, наро-вотанов, наро, кулеков и детей, обрекало себя на истребление в следующей войне. В степи пацифизм означал коллективное самоубийство. Посему вожди и шаманы обращались с последователями Торьояны Миролюбивого как с жертвами некоей заразной смертельной болезни. Танто-льу-наро, или «воины, не ведущие войн», лишались всего имущества и изгонялись из родного племени. Бездомные бродяги держались вместе и жили за счет милостыни и подаяния. От расправы их защищало только суеверие: считалось, что бесприютные тени убитых сородичей навлекают несчастье на охотничьи угодья племени. После объединения рассеянных степных племен под властью таких могущественных вождей, как Нобо Арагоз или Толурору Роатан, танто-льу-наро стали подвергаться еще более суровым преследованиям. Тех, у кого находили талисманы или амулеты Торьояны Миролюбивого (к ним относились, например, куколки из корня травы императы или фигурки с ножками-палочками), били, клеймили шрамами на лице, а затем изгоняли, зачастую изъяв у родителей маленьких детей. Тех же, кто вербовал сторонников этого бога или проповедовал пацифизм, зачастую казнили на месте как предателей. Тем не менее даже среди племен льуку, чья жизнь под властью пэкьу Тенрьо и его преемников была строго регламентирована, этот культ втайне существовал. Стоит отметить, что большинство тех, кто сочувствовал пацифистам или находил утешение в догмах культа Торьояны Миролюбивого, все же не осмеливались присоединиться к бродягам. Отказ от оружия и любых насильственных действий означал также отказ от охоты и забоя скота и переход на рацион, состоявший исключительно из корней, ягод и диких фруктов: подобную перспективу даже бедные кулеки находили отвратительной. (Неслучайно мятежники-агоны в долине Кири отказывались от растительной пищи дара, ибо, по их мнению, таким образом можно было превратиться в танто-льу-наро.) Ну и уж тем более странно было бы ожидать, что наро высокого ранга, обладатели больших стад, отар и захваченных на войне рабов, вдруг возьмут и добровольно отрекутся от всех благ, которые обеспечивает им общественный статус. В результате сочувствующие культу потихоньку снабжали бродячие ватаги танто-льу-наро едой и втайне молились Торьояне Миролюбивому, но сами при этом продолжали охотиться и воевать. Вот так Ку Куротен и подобные ему, вопреки неприятию в душе военной политики пэкьу, оказались в числе участников экспедиции Тенрьо к берегам Дара. — Мне казалось, что я сумею примирить свою веру с мечтой пэкьу-вотана о лучшем будущем, – произнес настоятель. Взгляд его при этом был устремлен куда-то вдаль. – Но то, чего от нас потребовали на деле… Меня отправили усмирять одну деревню на Руи. В короткой схватке, в которой отдал жизнь мой старший сын, наш отряд одолел мятежников. Сражавшиеся против нас крестьяне либо погибли, либо сложили оружие, прося пощады, тогда как остальные селяне, слишком перепуганные, даже чтобы говорить или плакать, тихонько сбились в кучу, словно овцы зимой. Я прижимал к груди тело сына, сердце и руки мои сочились кровью. |