Книга Говорящие кости, страница 376 – Кен Лю

Монах указал на кучку обглоданных куриных костей на столе, остатки последнего нашего совместного ужина, и продолжил:

«Мы не убивали этого цыпленка собственными руками, однако получили выгоду от его страданий. – Он перевел палец на меня. – В бытность ребенком ты не занимался грабежом и разбоем, однако вырос крепким и сильным, потому что пользовался плодами отцовских преступлений. Но разве будешь ты просить прощения у цыпленка? Или, может, попросишь жертв твоего отца наказать тебя за его грехи? Все мы вплетены в паутину страданий и боли, и нет во вселенной силы, способной в должной мере покарать нас или дать нам столько прощения, чтобы мы обрели свободу».

Я застыл на месте, как статуя из железного дерева, голова моя шла кругом от страшного смысла его слов. Мир показался мне безбрежным океаном страданий. Какой толк сознавать, что мы, все мы, пользуемся плодами злодеяний и преступлений, совершенных еще до нашего рождения, совершенных ради нас, и что возмездие всего лишь умножает боль, а прощение не приносит облегчения?

Но потом монах посмотрел на меня и воскликнул:

«Просто брось тесак! Откажись от себялюбивых иллюзий! Исцелись сам и исцели мир вокруг тебя!»

На этом настоятель Сломанный Топор наконец-то завершил свою историю.

Слова безвестного монаха, просветившие некогда разбойника, который, в свою очередь, обратил их к тану льуку, эхом звучали теперь в голове Саво Рьото.

Вот только он пока не знал точно, как их следует воспринимать.

А настоятель храма Спокойных и журчащих вод между тем заботливо проводил молодого человека в его комнату и уложил в постель.

Кладбище Костей, Укьу-Гондэ, двенадцатый месяц десятого года после отбытия принцессы Тэры из Дара

По-прежнему глядя на солнце со спины своего гаринафина, Тово Тасарику обратил внимание, что на поле боя внизу вдруг воцарилась тишина.

«Почему мои храбрые воины перестали издавать боевой клич? Уже сокрушили врага? Ну почему я обречен вести столь скоротечные битвы? Как будущим сказителям оценить мои победы по достоинству?»

Тово посмотрел вниз, полный решимости насладиться триумфом, вопреки тому, что сам сыграл в его достижении не слишком впечатляющую роль, и похолодел.

На всем протяжении поля боя орда льуку остановилась, не дойдя всего лишь нескольких шагов до костяных зверей.

Воины из первых шеренг катались по земле, прижав к голове ладони. Следующие за ними ряды разбрелись, люди размахивали руками, словно пьяные. Даже в тылу наро и кулеки побросали оружие и молились, стоя на коленях, как если бы стали очевидцами некоего чуда.

«Что случилось?»

Тово не видел зигзагов молний над плоской равниной и не слышал громовых раскатов могущественной темной магии. Над полем боя висела какая-то сверхъестественная тишина.

Заинтригованный, тан повел своего скакуна на снижение, напряженно вглядываясь. Земля под льуку, по непонятной причине остановившимися перед костяными зверями, была залита кровью. Кровью, которая продолжала хлестать у них из носов и ушей. Воины умирали.

Костяные монстры подались вперед, головы их были низко опущены, а длинные шеи покачивались из стороны в сторону. Куда бы ни обращались их издававшие безмолвный рев пасти, там мужчины и женщины моментально валились на землю, как трава или кустарник, срезанные, дабы пополнить зимние запасы фуража.