Книга Говорящие кости, страница 422 – Кен Лю

Тасэ-Теки улыбнулся в ответ. И смущенно заметил:

— Я боялся, что ты сочтешь мое поведение легкомысленным.

— Потому что тебе было весело? – Настоятель взмахнул рукой, рассеивая сомнения послушника. – Но кто сказал, что работа по исцелению мира не может быть интересной и увлекательной?

Укьу-Гондэ, девятый месяц одиннадцатого года после отбытия принцессы Тэры из Дара

Лето уже перешло в осень, а отряд Тэры все еще продолжал бесцельные перелеты над степью.

После обернувшегося бедой пира в новом Татене агоны раскололись на множество партий, борющихся между собой за верховенство. Некоторые из самопровозглашенных пэкьу старались сплотить соратников обещанием жестокой расправы над льуку, другие намеревались возродить империю Нобо Арагоза. Были и такие – в распоряжении этих претендентов имелось меньше воинов и гаринафинов, – кто обещал помилование побежденным льуку, при условии, что они станут сражаться на стороне новых господ. Повсюду на землях Укьу-Гондэ, где только паслись стада и стояли шатры, вынашивались планы, возникали союзы и замышлялись предательства.

В чем все противоборствующие партии агонов были едины, так это в неприятии Тэры, колдуньи-чужестранки, пытавшейся растлить дух агонов и убившей Таквала, своего мужа, ради захвата власти и продвижения интересов Дара. Эта бессердечная женщина даже убила дядю мужа, когда тот раскрыл ее коварные умыслы.

Поэтому, где бы ни приземлялся отряд Тэры, там сразу же появлялись преследователи из числа агонов. Нетрудно было догадаться, что пленение (а также последующие пытки и казнь) Тэры, этой мужеубийцы, узурпаторши, гнусной предательницы, ведьмы-чужеземки, заклятого врага агонов, значительно повысят престиж любого тана и сделают его притязания на пост пэкьу более весомыми.

Тэра неизменно давала приказ отступать, даже когда было очевидно, что пять ее гаринафинов вполне способны дать отпор преследователям. Годзофин и Типо То, негодующие на отказ Тэры взять оружие и сражаться, вместе пришли к ней, чтобы переубедить.

— Эти неблагодарные изменники опозорили дух агонов, – заявил Годзофин, скрежеща зубами. – Надо заставить их заплатить за это!

— Наша сдержанность не внушает врагам чувства стыда или милосердия, – сказала Типо То. – Она лишь создает у них ощущение нашей слабости.

— Единственное, что они понимают, – это сила, – добавил Годзофин. – Мы не можем убегать до конца дней. Давайте нападем на пару племен, покажем грызущимся танам, что у нас есть зубы и когти, и тогда, быть может, нам удастся договориться о…

— А еще лучше неожиданно напасть на одного из тех, кто хочет стать пэкьу! Давайте разработаем план, – предложила Типо То. – Захватив побольше воинов и гаринафинов, мы можем создать тайный лагерь, откуда…

— Вы говорите о планах мести, о замысле воссоздания империи Укьу-Гондэ, – перебила их Тэра. – Но мне не нужны ни месть, ни империя. Я хочу, чтобы степные народы жили в мире.

— Только бесспорный повелитель степи может потребовать мира, – возразил Годзофин.

— Чтобы установить мир, сначала нужна война, – заметила Типо То.

— Сколько людей уже погибло? – задала вопрос Тэра. – А сколько еще должно умереть? Мне не дают покоя слова моей покойной свекрови Соулийян. «Что есть справедливость? – однажды сказала она. – Мой отец убивал людей тысячами, чтобы льуку не смели и носа высунуть из-под крыльев его гаринафина, а Тенрьо убил в десять раз больше, дабы сделать наоборот. Моя мать была льуку, но когда льуку победили племя, в котором она жила, то убили ее за то, что она родила ребенка от агона. У меня не было ни умения, ни желания возвращать отцовскую славу, лишив ради этого жизни еще в десять раз больше людей». Вот так-то!