Книга Говорящие кости, страница 488 – Кен Лю

— Чтобы замаскировать происхождение пищи, тан Кутанрово велела надсмотрщикам дробить трупы до состояния месива. Поначалу туземцы выполняли работу, и ели мясо, и даже благодарили льуку, не зная, что именно они строят и что едят. Но потом один из поваров проявил беспечность, и в жарко`м нашлась целиковая детская ручка. Тогда рабочие все поняли и взбунтовались. Они захватили охранников, которые признались в истинном предназначении машин…

— У меня не оставалось иного выбора, кроме как подавить беспорядки в зародыше, – заявила Кутанрово. – Однако, поскольку многие из моих воинов слегли с безумием тольусы, мне пришлось полагаться на бойцов из числа соглашателей. От них оказалось намного меньше проку, нежели я рассчитывала, и, между прочим, это тан Гозтан в ответе за то, что некоторым рабочим удалось сбежать.

— Даже трезвые воины ослабли от скудных рационов, – произнесла Гозтан холодно и жестко. – К тому же разве можно ожидать, что менее сотни солдат сумеют сдержать напор четырех тысяч рабочих, которым нечего терять?

Танванаки сокрушенно посмотрела на Кутанрово:

— Я просила тебя сохранять порядок, ты же достигла совершенно противоположного результата. Когда слухи о твоих деяниях разлетятся среди местных…

— Мне двуногие свиньи не страшны! – воскликнула Кутанрово. – Вотан, ты ведешь себя так, будто покормить туземцев их же собственным мясом – просто ужас какое преступление, тогда как пэкьу-вотан предлагал некогда то же самое…

— Хватит уже ставить мне в пример отца…

— Ты размякла из-за своего туземного наложника, и мой долг – постоянно напоминать про великого Тенрьо Роатана, чтобы наполнить тебя его духом…

Не выдержав, Танванаки прыгнула на Кутанрово и повалила ту на землю. Придавив ее своим телом, она сомкнула пальцы на шее противницы. Пока тан-гаринафин хватала ртом воздух, а руки ее пытались разжать железную хватку пэкьу, Танванаки наклонилась к самому лицу Кутанрово.

— Ты продолжаешь терзать меня именем отца, но не понимаешь разницы между его миром и нашим, – прорычала она. – Отец пугал туземцев каннибализмом, когда имел под рукой тысячи воинов и дюжины гаринафинов, готовых подкрепить его волю, а туземцы тогда еще верили, что покорность способна обеспечить им толику милосердия, а может, даже и мирное сосуществование.

У Кутанрово глаза вылезли из орбит, челюсть отвисла, а язык вывалился наружу. Но поскольку пэкьу не разжимала рук, все ее попытки сопротивляться постепенно слабели.

— Сколько есть у нас воинов, еще способных сражаться, не пребывающих в мо`роке тольусы? Сколько гаринафинов пережили бойню у острова Полумесяца? Ты можешь тешиться собственными фантазиями о превращении туземцев в армию безвольных отбросов в результате кампании запугивания, но даже смирные овцы начинают кусаться, если загнать их в угол. А всеобщее восстание нас прикончит, неужели ты этого не понимаешь? Ты и правда такая дура?

Наконец, когда движения Кутанрово сделались вялыми, а руки безвольно упали на землю, Гозтан подошла к Танванаки и мягко коснулась ее плеча:

— Отпусти ее, вотан. И так уже слишком многие умерли.

Какое-то время казалось, что Танванаки не внемлет Гозтан. Но потом она вдруг разжала хватку и встала. Кутанрово захрипела и закашлялась, когда воздух, так надолго перекрытый, снова хлынул ей в легкие.