Книга Говорящие кости, страница 489 – Кен Лю

— Ты дура самой опасной породы, – сказала Танванаки, отступая в сторону. – Из тех, кто верит в собственную ложь. Ты полагала, будто действуешь во благо льуку и Укьу-Тааса, и только по этой причине я тебя пощажу…

Она остановилась, охваченная приступом ненависти к самой себе.

Ты хоть способна видеть настоящий мир за пределами Большого шатра?

Слова Тиму жгли, как пощечина. Это она дура самой опасной породы; это она считала, что действует во благо льуку; это она поверила в собственную ложь. Пока Кутанрово приближала катастрофу, она, пэкьу Танванаки, сидела сложа руки, словно бы парализованная страхом и надеждой, вместо того чтобы совершить единственный правильный шаг – посмотреть в лицо реальности.

Кутанрово отдувалась, лежа на земле, и понемногу приходила в себя.

— Если вспыхнет всеобщее восстание, сколько мы протянем? – обратилась Танванаки к Гозтан.

— Формально по причине безумия тольусы мы лишились половины своих сил, – ответила Гозтан. – Но на деле все обстоит гораздо хуже, потому как среди больных – большинство танов и наро-вотанов, а в сердцах здоровых воинов поселился страх, что боги гневаются на нас.

— А что туземные гарнизоны?

— Местное население ненавидит их почти так же сильно, как и нас, поэтому пока они сохраняют покорность. Но я подозреваю, что, как только наши планы насчет убийственных машин станут известны и вспыхнет всеобщий бунт, многие из туземных солдат в стремлении сохранить собственную шкуру примкнут к повстанцам.

— Мы должны дать местным надежду – хоть как-то ослабить напряжение, – раздумчиво проговорила Танванаки, ходя вокруг шатра.

Теперь, когда она приняла наконец несокрушимую действительность, в ее члены словно бы влились новые силы. Она по-прежнему пэкьу, ее долг – заботиться о благе Укьу-Тааса.

«Думай! Чего хотят туземцы?»

— Сожгите убийственные машины и разломайте их в присутствии как можно большего числа очевидцев. Нам нужен козел отпущения… Возложите всю вину за машины и за кормление людей трупами на Виру Пина и Ноду Ми. Снимите с этих двоих заживо кожу и пронесите ее по островам, чтобы утолить народный гнев.

Гозтан кивнула.

— Пошлите Тиму в поездку по островам Руи и Дасу, чтобы еще больше успокоить народ, – продолжила Танванаки. – Дайте людям знать: мне очень жаль, что я позволила Ноде, Вире и Кутанрово ввести меня в заблуждение…

— Вотан, нет! – Кутанрово с трудом села. – Ты не можешь проявлять такую слабость…

— Молчать! – бросила Танванаки. – Единственная причина, по которой я прямо сейчас не бросаю тебя в темницу, кроется в том, что слишком много воинов слегли с безумием тольусы и каждый боеспособный льуку у нас на счету.

Кутанрово с ненавистью воззрилась на Гозтан:

— Это ложные советы малодушных советников вроде тебя сбили пэкьу с прямого пути…

Танванаки подошла поближе и угрожающе нависла над ней. Кутанрово вздрогнула.

— Не будь ты льуку, это тебя ободрали бы заживо и твою кожу пронесли по Укьу-Тааса. И проку от этого, честное слово, было бы больше, – процедила Танванаки. Потом она снова обратилась к Гозтан: – Забить оставшийся скот и распределить мясо по туземным деревням. Остается лишь надеяться, что нам удастся отсрочить восстание на достаточный срок, чтобы мы успели попросить Джиа о новой помощи.

— Попросить? – Даже Гозтан удивилась. – Но ты же сама сказала, что Джиа не проявит милости, стоит лишь ей узнать о нашем истинном положении.