Книга Говорящие кости, страница 510 – Кен Лю

Потайная комната императрицы напоминала скорее гостиную в доме купца средней руки, чем святую святых дворца. Тут явно работала некая скрытая система вентиляции, нагнетающая свежий воздух, потому что запаха сырости или плесени не ощущалось.

Джиа полулежала на кушетке, просматривая старые письма из шкатулки. Она вопросительно посмотрела на вошедшего Кого Йелу.

Премьер-министр обернулся, дабы убедиться, что тяжелые двери в дальнем конце туннеля заперты. А потом положил руки себе за уши и резко потянул.

Морщинистая кожа сжалась, черты пожилого лица исказились, жиденькая седая шевелюра уступила место густым темным локонам. Лицо Кого Йелу исчезло, словно маска, а вместо него появилась решительная физиономия Фиро, молодого императора Монадэту. Джиа села в мипа рари, не выказав даже намека на удивление. Складывалось впечатление, что она ждала его.

— Твоя охрана все равно не успеет сюда вовремя, – сказал Фиро, устремив на императрицу полный ненависти взгляд. – Так что даже не пытайся ее вызвать.

— Я и не собиралась, – ответила Джиа. – Пришло время нам с тобой поговорить, с глазу на глаз.

Поза Фиро оставалась по-прежнему напряженной, но это был явно не тот ответ, какого он ожидал. Джиа смерила незваного гостя взглядом.

— Ловко, – признала она наконец. – Мне стоило догадаться, что трюк Кого создать суету вокруг пустого гнезда тебя не одурачит… Сегодня ты реализуешь один блестящий план за другим. Сам до этого додумался или тебе кто-нибудь помог?

— У меня нет империи, – промолвил Фиро, – но зато есть верные друзья.

Теперь, оказавшись один на один с убийцей матери, молодой император испытывал глубокую признательность по отношению к своим соратникам: вдове Васу, которая пошла на огромный риск, оказав Фиро материальную поддержку только ради старой дружбы с его отцом; Дзен-Каре, которая вместо того, чтобы вернуться на Тан-Адю, возглавила отчаянный набег на Тиро-Козо с целью освободить Офлуро, госпожу Соку и гаринафинов; Рати Йере, которая изготовила целый рой орнитоптеров и построила скоростной шелкокрапинный диран; Види Тукру, затуманившему «предусмотрительным» мозги посредством противоречивых и ложных слухов; Моте Кифи, собравшему в Пане бандитов и отставных вояк, чтобы посеять в столице смятение и зажечь в ночи импровизированный маяк; ну и, конечно, Ароне Тарэ, которая сумела довести маскировку до такого совершенства, что даже самые доверенные стражи императрицы были введены в заблуждение и проводили его прямо к Джиа.

Фиро не держал обиды на Фару и Саво: хотя эти двое и отказались содействовать ему в свершении мести, однако вполне возможно, что в будущем они станут самыми ценными его союзниками.

— Отец гордился бы тобой, – сказала Джиа. – Ты в этом отношении очень похож на него: он тоже умел привлекать людей и удерживать их преданность. Куни построил империю на узах дружбы, на цепи доверия. – Пальцы ее любовно пробежали по старым письмам в шкатулке. – Ты знал, что он всегда, при любых обстоятельствах, находил время писать мне, пока я была пленницей у Гегемона?

— Прекрати! – прорычал Фиро. – Не смей приплетать сюда отца, надеясь растопить таким образом мою решимость. Думай лучше о моей матери. Никогда не пойму, как отец мог жениться на женщине вроде тебя, с сердцем, более ядовитым, чем жало скорпиона, и умом более изворотливым, чем змея.