Книга Говорящие кости, страница 525 – Кен Лю

Это народ Дара – тот народ, который любил Фиро и который любил его самого.

Дзен-Кара вздохнула. Фиро был зеркалом ее души, а она – его. Любовь побуждает человека совершать странные, прекрасные и ужасные поступки.

Она повернулась и махнула рукой Офлуро. Тот осторожно отстегнулся, шагнул на голову Гинки и позволил спустить его на землю. Руку он при этом положил на рога гаринафинихи, на случай если вдруг придется спешно возвращаться в седло.

— Фиро обучал гаринафинов, чтобы защищаться от врагов, а вовсе не затем, дабы удовлетворить свое стремление к власти, – шепнула Дзен-Кара, глядя ему в глаза. – Как думаешь, как бы он сам пожелал поступить в данном случае?

Офлуро некоторое время молчал. Потом тяжело вздохнул:

— Хотя я льуку, но сердце мое, как и сердца этих гаринафинов, приняло новый дом. Я подчинюсь печати Дара, даже если она и не в руке императора Монадэту.

Дзен-Кара кивнула, и слезы облегчения и печали потекли по ее лицу.

Вот погоди: победим льуку, я приеду на Тан-Адю с целым флотом кораблей, нагруженных дарами, и попрошу у родителей твоей руки. Тогда у нас будет сколько угодно времени, чтобы кататься на волнах и путешествовать по Островам на крубенах. Ты скажешь мне «да»?

«Ну разумеется, я скажу „да“, – ответила она этому призраку в своем сознании. – Но тебе не довелось стать настоящим императором Дара, да и мне не судьба обрести здесь свой дом… Политика не мой удел, и она не должна стать уделом нашего ребенка. Хватит мне уже во все это вмешиваться».

Дзен-Кара снова повернулась к Кого Йелу:

— Позвольте мне вернуться к своему народу, и обещаю: ноги моей не будет в Дара до тех пор, пока я жива. Сегодня на улицах Безупречного города не прольется больше крови. Мы сдаемся.

Крифи, одиннадцатый месяц одиннадцатого года правления Сезона Бурь и правления Дерзновенной Свободы

О том, что что-то стряслось, таны стали догадываться, когда старая верная Корва, скакун Танванаки, начала метаться в загоне и мычать, словно от боли. Не понимая, что ее беспокоит, конюхи пытались приблизиться к гаринафинихе, но та лишь шипела и не давала подойти.

Найти Танванаки нигде не удавалось. Охрана доложила, что пэкьу уехала сегодня утром вместе с императором и Нодой Ми, причем в такой спешке, что даже не сообщила, куда именно направляется.

Было принято решение скормить Корве некоторое количество бесценной тольусы с острова Дасу. Может, она захворала и нуждается в утешении? Красные ягоды и впрямь словно бы вернули к жизни престарелую боевую гаринафиниху. Полчаса спустя после их приема она расправила кожистые крылья и взлетела сама по себе.

Все были потрясены. Корва была такой старой и слабой, что не летала неделями. Ее до сих пор не отправили на бойню лишь потому, что Танванаки была очень к ней привязана. Похоже, тольуса вызвала у зверя последний прилив сил.

Гаринафиниха поднялась над обломками Крифи, она кружила и парила в небе, словно бы высматривая хозяйку. Конюхи видели, что самка постепенно слабеет, взмахи ее крыльев делались все более натужными. Они попытались приманить ее, стуча в барабаны и дудя в трубы, но Корва не обращала на них внимания.

Через час бедняжка совершенно выбилась из сил и теряла высоту с каждым взмахом слабеющих крыльев. Но вместо того, чтобы лететь к загону, она повернула на восток, а потом на север и заскользила над океаном, как если бы направлялась к Стене Бурь в намерении найти за ней Танванаки.