Книга Говорящие кости, страница 529 – Кен Лю

Выстроив перепуганных туземцев в шеренгу, каратели сперва спрашивали, принимал ли кто-то из них участие в мятеже. Не получив, разумеется, удовлетворительного ответа, они выбирали жертв произвольно и вымещали на них злобу: заваливали седовласых старцев камнями, пока те не задохнутся; разбивали младенцам черепа на глазах у родителей; совершали ритуальные изнасилования, кастрации, расчленения, заживо снимали с несчастных кожу.

После этого признания из уст уцелевших местных жителей лились рекой, и у непреклонных создавалось впечатление, что все население Руи и Дасу поголовно состоит из заговорщиков или шпионов. Чем больше происходило убийств, тем больше выдвигалось обвинений, результатом чего становились новые бойни. Жажда крови – страшное дело: это чудовище становится только все более голодным по мере того, как его кормят.

Соглашатели, в свою очередь, занимались поддержанием порядка. Они посещали туземные гарнизоны и подкупали командиров деньгами и посулами предоставить им больше власти. Они старались излучать силу и уверенность, понимая, что обеспечить преданность солдат из числа перебежчиков – это единственный шанс не дать Укьу-Тааса перейти последнюю грань.

Нода Ми пробирался через Крифи, не обращая внимания на стоны и мычание, доносившиеся из шатров, мимо которых он проходил. В Крифи, считай, царило безвластие. Воины-льуку валялись дни и ночи напролет в горячечном бреду, а в лагерях за пределами палаточной столицы волновались туземные рабочие, которым нечего стало делать; беженцы, как местные, так и льуку, стекались в Крифи со всего Укьу-Тааса в надежде найти там порядок или раздобыть тольусу. Военная дисциплина давно уже рухнула, ночью караулы не выставлялись.

Нода добрался до небольшого шатра, где спали пэкьу-тааса. Оглядевшись с целью убедиться, что его никто не видит, он приподнял полог и нырнул внутрь.

— Гозтан? – спросил Тодьу сонным голосом.

Поскольку мальчик спал ближе к выходу, холодный воздух, ворвавшийся в шатер вместе с Нодой, сразу разбудил его. Так как Дьана просыпалась по нескольку раз за ночь, крича от приснившихся кошмаров, Тодьу старался оградить хрупкий сон сестры, закрывая ее от сквозняка собственным телом.

После гибели Танванаки и Кутанрово Гозтан, как единственная оставшаяся тан-гаринафин, должна была встать у власти. Однако наиболее радикально настроенные непреклонные наотрез отказывались ей подчиняться, и тан-гаринафин исчезла из Крифи. Ходили слухи, что во главе отряда преданных ей воинов Гозтан отправилась в Киго-Йезу в надежде все-таки отыскать истину, скрывающуюся за убийством пэкьу.

— Чш-ш, – прошипел Нода, приложив палец к губам Тодьу. – Это я. Тебе придется разбудить Заза-тику. Нам нужно немедленно уезжать.

— Как? Почему? Куда мы едем?

— Против тебя и твоей сестры составлен заговор, – пояснил Нода Ми. – Тан Гозтан, убийца ваших родителей, намерена заставить тебя отказаться от законного права стать новым пэкьу и императором Дара. Вместо этого она хочет посадить на трон Заза-тику и управлять ею, как послушной марионеткой. Мне необходимо спрятать вас ради вашей же собственной безопасности.

Сон у Тодьу сразу как рукой сняло, он вскочил и впился глазами в Ноду:

— Гозтан убила мою мать? А почему ты молчал?

— Я только что узнал об этом, – ответил Нода нетерпеливо. – Нет времени объяснять. Надо быстрее уходить отсюда. Разбуди Заза-тику и пошли!