Книга Говорящие кости, страница 574 – Кен Лю

Джиа в удивлении смотрела на него. Гори всегда был так предан ей, не подвергал сомнению никакие ее действия, даже когда она приказала ему вести переговоры об унизительном перемирии с льуку.

Пума Йему – которого выпустили из-под домашнего ареста, чтобы присутствовать на собрании Двора, хотя ему было велено молчать под страхом смертной казни, – стал следующим. Горланя легендарную песню во всю мочь, престарелый полководец с вызовом смотрел Джиа в глаза.

Императрица старалась сохранить спокойствие. Вполне ожидаемо, что Пума взбунтовался: она изначально знала, что так и будет. Лучше уж пусть бунтует в правильный час и во имя благого дела.

Следом за ним потянулись министры Тайного совета, затем губернаторы Кокру и Хаана, двух крупнейших провинций. Когда бунт достиг критической массы, плотина прорвалась, и министры, губернаторы, генералы и знать потоком устремились к Кого Йелу. Они срывали официальные мантии и складывали аккуратные свертки перед пустым занавешенным троном, а поверх клали церемониальные символы власти. Мятежники кольцом обступили трон, опустившись на колени.

— Схватить их! Схватить! – кричала Джиа.

Некая часть ее ума, холодная и бесстрастная, как будто откуда-то сверху наблюдала за этим представлением и восхищалась ее истеричными воплями. Как долго ожидала она этого мига? Может быть, с того самого дня, когда столкнула Рисану с башни Любования Луной? Или же она даже еще раньше предвидела подобный исход?

«Машина власти должна быть способна следить за своим механиком. Политическое тело обязано быть достаточно здоровым, чтобы сопротивляться яду изнутри. Никто не может быть свободен от ограничений и противовесов, которые я встроила в механизм власти, даже я сама».

Холодная, расчетливая часть сознания Джиа отмечала тех немногих из чиновников, кто робко оставался на отведенных им местах, трепеща как осенний листок. Надо запомнить имена трусов, не понявших, что система имеет гораздо больший вес, чем стоящая во главе нее персона, что она гораздо важнее понятий о личной преданности.

— Дворцовая стража! – вскричала Джиа срывающимся голосом, хотя и неясно было, что тому причиной: возбуждение или страх. – Арестуйте всех этих предателей! Ну же! Поторопитесь, пока вы сами не совершили непоправимую ошибку!

Бамбуковый меч в руке Айи перестал дрожать.

— Дворцовая стража! – вскричала молодая женщина, которая всю жизнь росла и жила под гнетом своего имени. – Построиться в линию вокруг повелителей Дара! Никто, в том числе и «плавники дирана», не должен причинить им вред!

(Впоследствии Пума Йему рассказывал всем, как сильно имперская принцесса была похожа в тот миг на свою мать – бесподобную Гин Мадзоти.)

Дворцовые стражники переглянулись. После краткого колебания они устремились вперед. Министры зажмурились, ожидая, что их сейчас грубо схватят и растащат.

Но солдаты образовали стену из блестящей стали вокруг коленопреклоненных чиновников. Обнажив мечи, воины решительно приняли боевую стойку, готовые встретить натиск легендарных «плавников дирана».

— Служим народу Дара! – выкрикнули они, глядя на императрицу.

Текли секунды. Наводящие страх «плавники дирана» так и не появились.

Джиа встала.

Все напряглись, ожидая мести регента Дара – у императрицы ведь всегда есть запасной план, не так ли?