Книга Говорящие кости, страница 620 – Кен Лю

«Народу Дасу и Руи нужны целители».

Фара дала свое соизволение на отъезд. Однако отметила, что Джиа упорно избегает называть острова Руи и Дасу провинцией Укьу-Тааса в составе империи Дара. Джиа приняла политику императрицы в отношении льуку, но это еще не означало, что она согласилась с ней.

— Императорская академия оказала нам большую помощь, – сказала Джиа. – Мы с Раги получили все необходимое оборудование и растения, в которых нуждались. Полагаю, что сегодня к вечеру мы будем готовы к отъезду в Гинпен.

Фара кивнула. Ей хотелось сказать Джиа тысячу фраз, но ни одна из них не казалась уместной. Тетя-мать уезжала жить среди тех самых людей, которым причинила невероятно серьезный урон. Было ли сие проявлением храбрости или раскаяния? Вызовом или попыткой искупления? Она подозревала, что Джиа и сама этого не знает. Сердце – штука сложная.

— Полагаю, что мы никогда больше не увидимся, – промолвила Джиа. – Прежде чем расстаться, мне хотелось бы сказать тебе несколько слов, иначе они застрянут у меня в горле, как рыбьи кости. Могу я быть откровенной?

Фара кивнула.

— Твое решение породит в веках бесконечные ссоры и страдания, – начала Джиа. – Разрешив жить среди нас народу, полному презрения к нашим традициям, позволив виновным в убийствах передавать из поколения в поколение свой язык и жажду превосходства, предоставив им возможность сохранять собственную идентичность и обособленность, ты таким образом посеяла семена будущего бунта, страшного несчастья, которое повлечет за собой гибель тысяч людей.

Даже если бы только этим все и ограничивалось, уже было бы достаточно скверно. Но ты сделала еще хуже. Ты предпочла увековечить память жертв льуку, вместо того чтобы предать их забвению, и тем самым устроила так, что эта рана в нашей истории никогда не затянется и будет гноиться вечно. Нет ничего сильнее постоянных напоминаний о прошлом, что заставляет потомков обиженных требовать правосудия, а потомков обидчиков – чувствовать себя жертвами. Ты ввела Дара в порочный круг взаимной ненависти и жажды мести.

Куни Гару понимал, что есть враги, с которыми нельзя ужиться, а потому преследовал Гегемона до страшного конца. Твой сегодняшний акт милосердия может спустя десятилетия обернуться актами жестокости. Это поступок того самого идиота-моралиста, который вздумал выказывать сочувствие волкам. Речь идет о Дзато Рути.

Лицо Фары окаменело. Джиа озвучила самые темные ее страхи. Молодую императрицу преследовали сомнения, что она проявила излишнюю мягкость, что ей не хватило жесткости, необходимой хорошему правителю, что милосердие на самом деле решает далеко не все.

Страх наполнил сердце Фары. Перспектива гибели бессчетного количества людей, которым предстоит расплачиваться за ее слабость и сочувствие своими жизнями, обернулась в ее воображении ужасной картиной: она видела перед собой кровавое море, охваченное могильным штормом. Она чувствовала себя оказавшейся за бортом несчастной пловчихой, которой грозит вот-вот утонуть, воздушным змеем, оборвавшим бечеву.

В голове у императрицы вихрем кружились голоса Фиро и Кинри.

Пусть мир несправедлив, но мы должны стремиться его исправить.

Мир – мрачное место, но нам следует постараться, чтобы сделать его хоть чуточку светлее.