Книга Говорящие кости, страница 621 – Кен Лю

Подобно сострадательным черепахам, пави повелителя Луто, они помогали ей удерживаться на плаву; подобно переплетенным шелковым нитям, удерживали ее привязанной к земле.

— Ты говоришь о вероятностях, тенденциях и возможностях, а вовсе не о том, что заранее предрешено, – возразила Фара. – Не в твоих силах видеть будущее. Ты можешь ошибаться. – По мере того как она говорила, голос ее становился тверже. – Ты так опасалась угрозы войны, что всеми силами ослабляла армию, мешая Фиро вступить в борьбу. Тем не менее он убедил народ Дара пойти за ним и возобновить войну, вопреки всем чинимым тобою преградам. И когда на кону оказалась жизнь миллионов, он сам, без всяких манипуляций с твоей стороны, остановил свою руку.

Известно ли тебе, что Фиро, одержавший честную победу над льуку, пользуется среди них большим уважением? Именно благодаря завоеванному им среди льуку доверию те решили после катастрофы в Укьу-Тааса направить послов в Пан просить мира, а не продолжать войну, что спасло сотни тысяч человек от бессмысленной гибели.

Ты никогда не могла представить, каким человеком стал бы мой брат. Тебе оказалось не под силу вообразить, что даже после смерти Фиро сыграет свою роль в защите и сохранении жизней людей Дара. Нельзя прочесть то, что пока еще не написано.

Джиа стояла неподвижно, с бесстрастным видом. Была ли она удивлена? Или все, о чем говорила сейчас Фара, включая прерванную кампанию Фиро и уважение, которое тот снискал среди льуку, были частью ее плана?

— Но и ты тоже не способна видеть будущее, – сказала наконец Джиа.

— Да, это верно, – согласилась Фара. – Я не знаю, расценит ли суд истории мои решения как правильные или нет.

Но нельзя исходить только из гарантий выживания достойнейших, ибо это означает рассуждать как Кутанрово. Поверив, что цену имеют лишь те наши поступки, которые ведут к победе и завоеванию, означает уподобиться Тенрьо Роатану.

Сострадание и сочувствие – дороги не безопасные и не простые, и на протяжении многих поколений они потребуют от всего народа Дара, как коренного населения, так и льуку, огромных усилий. Но таков удел смертных. Даже самый дальновидный и мудрый правитель не смеет рассчитывать навсегда определить судьбу своих потомков.

Поэтому отойди в сторону, тетя-мать. Я стану разрешать кризис в Дара своими способами, без оглядки на тебя.

Долго-долго Джиа не отвечала совсем ничего.

— Это одновременно проклятие и проявление благодати, – наконец прошептала она сама себе, глядя куда-то вдаль.

Постепенно лицо ее разгладилось. Она глубоко поклонилась молодой императрице.

— Ты говоришь в точности как твоя сестра. – Помолчав немного, Джиа добавила: – Некогда я придерживалась мнения, что для блага Дара следует создать такую государственную систему, когда не важно, кто именно восседает на троне. Но я рада, что именно твоя рука держит печать Дара.

Фара с трудом перевела дыхание. Так это была проверка? Прошла ли она ее? Она сомневалась, что способна понять Джиа, этого самого хитроумного и ужасного политика Дара.

Слабый удар грома раздался высоко в небе, как если бы боги захотели разрядить напряжение.

Настало время перейти к делу, ради которого Фара и пришла сюда.

— Я хочу… предложить тебе попутчицу до Укьу-Тааса.

Она повернулась и позвала через дверь будущую пэкьу-губернатора.